Ловушка для Инквизитора

- Кукольная принцесса Софи! - радостно пропищал он, протягивая к Софи свои крохотные ручки. - Я так рад видеть вас! Я так скучал! А вы совсем-совсем не изменились! Только еще красивее стали!

В этот миг Софи почувствовала такой сильный удар, словно в нее молния ударила. Руки ее разжались, шкатулка полетела на пол. Она ухватилась за виски, потому что голова ее вдруг запульсировала сильной болью, а в памяти всплыл жуткий, душный кошмар.

Некто в красном плаще и в алой грубой маске из жесткой крашеной кожи. Маска - всего лишь лоскут, скрывающий лицо, кое-как сшитая, с небрежно прорезанными глазами.  

Он приходил, когда было темно. Из ночи, из тумана.

Чудовище склонялось над Софи в темноте, заглядывало ей в лицо своими внимательными глазами, почти касалось ее грубо сшитым красным носом,  и казалось, что все вокруг красное и черное, покрытое мраком и кровью.

- А вот и обрывки души заболели,  - суфлерски подсказал Тристан, наблюдая за Софи.

Шкатулку он поймал у самого пола. Не позволил ей и пажу - источнику информации, - разлететься в куски. Он поставил ее на тумбочку возле кресла, совсем близко, чтобы Софи могла дотянуться до вещицы, если б захотела.

- Это ваша вещица? - спросил он у Софи, аккуратно усаживая ее в кресло. - Густав, сбегай-ка на кухню, принеси горячего чая. Софи коснулась мертвого кусочка души. Ей, должно быть, очень холодно.

- Моя, наверное, - ответила Софи, откинув крышечку. Паж, перепуганный, крутился на своей подставке, прикрыв голову фарфоровыми руками. - Но я ее не помню.

- Конечно, ваша! - воскликнул он, убедившись, что опасность миновала. - Вы же сам меня сюда посадили, взамен разбившейся  балерины. И оживили меня вы! А все ваши старые куклы только и ждут  своего часа! Вероятно, вместе с сердцем вы подарили бы им новую жизнь, новых хозяев, свет солнца и много-много радости.

- Что! - вскричала Софи. Страшный удар снова повторился. Он, казалось, потряс все ее существо, заставив трепетать каждую клеточку ее тела, и одна картинка, всего лишь проблеск в воспоминании, показала Софи ее собственные руки, аккуратно заливающие воском бьющее оживающее рубиновое сердечко.

- Ага, - произнес Тристан. - Надо было полагать, что отец передаст свой талант, свой секрет и свою магию вам - наследнице. Вы тоже занимались семейным ремеслом, Софи. И, полагаю, весьма удачно, если заготовок так много. Наверное, эти куклы стоили больших денег? Вы были бы сказочно богаты, если б их доделали и продали.

- Отчего же я ничего не помню?! Совсем ничего! - Софи растерянно посмотрела на свои руки, но не смогла припомнить ничего из того, чем занималась когда-то.

- Это, как раз, понятно, - ответил Тристан задумчиво, рассматривая забавную фигурку пажа, застывшего на своей подставке и уныло опустившего крохотные ручки. - Но вот кто это мог сделать?.. Не Ричард точно. Он бы скорее заставил вас работать на него. Да и лишить вас памяти он не смог бы.

- Зеркальщик?! - в ужасе выкрикнула Софи, прижимая ладони  сильно бьющемуся от страха сердцу. - Он до меня добрался?!

- Да что вы, - усмехнулся Тристан. - Зеркальщик вытряс бы из вас эту тайну, заставил бы научить его делать все эти чудесные вещи. Вы сами говорили - ему нужен секрет, он жаждет заполучить эту тайну… Но ваш талант, переданный вам отцом, безжалостно вырван и уничтожен, вероятнее всего - упрятан куда-то, где никто не найдет. И Зеркальщик, и Ричард остались с носом.

- Тогда кто?! Слуги короля? Но зачем им это?

- Я не знаю, Софи. Не знаю.

**

Софи огляделась, с удивлением рассматривая комнату, словно впервые ее видела.

Да и весь дом - когда бы ей его успеть рассмотреть, трудясь без конца, не покладая рук?

А дом богатый, вдруг подумала она.

Да, внизу, в холле, устроен бар, и комнаты сдаются, но ведь комнат этих много. И лестницы все сплошь из дорогих сортов дерева. И двери - включая ту, что пинком снес инквизитор, - изящно выполнены, покрыты крепким, дорогим лаком. Мебель самая что ни на есть модная. Портьеры, постельное белье с монограммами, ковры и камины - все это теперь ее. И маленький сейф, что Ричард держал на столе, сейф, полный золотых - тоже ее. Можно купить себе новых платьев, можно нанять прислугу - зачем же самой бегать, ноги сбивать? - и, наконец, пожить в свое удовольствие.

Никто не запретит ей присесть в кресло у огня, никто не окрикнет, никто не погонит скорее к гостям.

И это изначально было все ее. Не Ричарда. Ричард просто каким-то хитрым способом умудрился ей внушить, что она недостойна всего этого. Что все здесь принадлежит ему.