Клёст - птица горная
- Автор: Ключников Анатолий
- Серия: Приключения Клеста #3
- Язык: русский
- Жанр: Боевая фантастика
Электронная книга - «Клёст - птица горная». Краткое содержание книги:
Но его профессионализм всё равно заставил его воевать на совесть: ведь в его подчинении оказались люди, вообще воевать не умевшие…
Я потащил пленного далее, а Штырь поневоле зашагал за мной. Ну, его, это начальство. Пусть само воюет, если сможет.
Когда мы сдали злобного, зыркающего яростного глазами пленного, в штаб полка и потопали назад, Штыря прорвало на откровенность:
— Командир, я вот что хочу сказать… ты, это, мужик по понятиям. Я думал, что никогда тебя не прощу за то, что ты мнеграблюсломал. А ты меня от простуды лечил… своё золото не пожалел и возврата не просил. Я вообще никогда не видел, чтобы кто-то своё золото отдавал ради других — наоборот, иные и за грошик убить готовы. Ты всегда старался, чтобы у нас всё было самое хорошее. И вот сегодня… если бы не твоя наука, то нас бы как котят порубали, ей-ей. У меня за всю жизнь очко только два раза дрогнуло: сегодня и… очень давно. Ты теперь всегда на меня можешь рассчитывать. Если ты по морде бьёшь — значит, так надо. Значит, я тоже по морде бить буду того, кого ты бьёшь. Меня бьёшь — молчать буду. Если нужно — костьми за тебя лягу.
У меня запершило в горле. В душе проснулось что-то щемяще-трогательное, но, с другой стороны, я почувствовал себя не в своей тарелке. Да, за двадцать лет никто из моих подчинённых не признавался, что выражает мне полнейшее доверие и готов за меня умереть. Но Штырь был уголовником, и его признание могло означать всё, что угодно. Вдруг его слова означают, что он признал меня своим паханом? Или он великодушно соизволил поставить мой авторитет вровень со своим? Или всё-таки согласился, что я — достойный боевой командир? Вариантов, как видите, минимум три, но главное не это, а то, что я должен ему ответить??? Что-то типа «не парься, всё пучком»? «Живы будем — сочтёмся»? «Благодарю за службу!»? А, если не угадаю с ответом, то не грозит ли мне это стать ему врагом?
— Я услышал тебя, солдат! — ответил я и легонько хлопнул его по плечу. — Как рука? Не болит?
— Заживает… слушается, правда, плоховато.
— Ты был сегодня молодцом.
И всё, хватит с него откровений на сегодня.
По традиции, после боя начался делёж трофеев и разбор полётов, награждение непричастных и наказание невиновных. Что касается трофеев, то меня несколько удивило, что попавшихся нам головорезов вооружили искривлёнными мечами: по моим понятиям, такое рубящее оружие подобает больше кавалеристам. Но, взяв в руки один из таких клинков, я только поцокал языком и признал, что «чёрные» имели на руках уникальное оружие: очень лёгкое, но при этом удивительно твёрдое и гибкое; ближе к острию лезвие утолщается и утяжеляется, как у метательного ножа. Балансировка навевает воспоминание о топоре-колуне: поневоле хочется что-то тяпнуть сверху вниз. Если рубануть им наперехлёст нашему мечу, то, скорее всего, наш просто переломится: не та закалка, хоть наш и толще. А острота такая, что бриться можно!
Я ради пробы крутанул трофейным мечом традиционную «восьмёрку»: лезвие слушалось удивительно легко и быстро. Теперь понятно, как «чёрному» удалось нанести мне два молниеносных удара практически одним движением: с таким-то клинком можно и не такое! Оставалось только вознести горячую молитву Пресветлому, чтобы подобным оружием ледогорцы вооружали только «чёрных», иначе любой честный открытый бой неизбежно стал бы для божегорской армии нечестным… да таких мечей в мои молодые годы даже у нихельских «ночных сов» не имелось!!!
Мой неполный десяток уничтожил четверых противников, а одного взял в плен. Значит, имел полнейшее право получить свои трофеи от пятерых врагов. Забавно: мои орлы убили троих людей своими руками, но не смогли обирать их трупы. Это им казалось ещё ужаснее, чем само убийство. Ну, ничего, пообвыкнут. А пока что последнюю, грязную работу мы со Штырём сделали вдвоём: отнесли всё собранное железо вниз и свалили на первую телегу, — поверх холстины уложенной на ней палатки. Оно заиграло на солнце насыщенным голубоватым отливом, словно понимало свою немалую стоимость и красовалось перед нами.
Конечно же, я два меча отдал Биму и Бому, один — Жнецу, а себе взял только один, хотя мог и два — по числу «обезвреженных» лично мной ледогорцев. Последний меч требовалось вручить кому-то из тех, кто никого не убил, но так, чтобы у товарищей не осталось досады из-за подобной несправедливости. Бойцы стояли строем и покорно ждали моего решения — кроме тех, кто любовался полученным подарком. Вот прекрасная возможность показать Штырю, что его слова дошли до моего сердца…