Клёст - птица горная

Команда, дополненная привычными оскорблениями, выполняется всегда быстрее и расторопней. Поломка в дороге — вещь обычная, но чтобы строить боевую стенку — это произошло впервые. Остальные телеги и солдаты тоже останавливались, люди сначала пялились на нас удивлённо, потом посыпались насмешки…

Заминка затягивалась; Столяр с Пескарём сноровисто насадили колесо обратно, и Столяр за те же пару ударов вогнал клинышек на место. Можно было трогать дальше, однако я как ухватил за вожжи, так и продолжал держать их, напряжённо оглядывая вершины; проклятая пичужка скрылась из глаз.

Сквозь затор к нам пробился наш сотник, свирепо расталкивая солдат:

— Какого вы тут хрена?!..

— Хей-йа-а-а-а! — вдруг ударил чей-то почти звериный крик по сонным склонам.

— А-ла-ла-ла-ла!!! — звонко заулюлюкали в ответ десятки (или сколько их там? — проклятое это сбивает с толку!) воплей.

На вершинах замелькали чёрные пятна одежды, чёрные головные уборы в виде плоских шапочек, чёрные повязки на лицах до глаз. Эти дьяволы принялись, как я и боялся, шустро сталкивать вниз, в ущелье, заранее заготовленные груды камней (куда смотрела разведка?!!). Мы остались в безопасной зоне.

Загавкали злые команды — от нашей колонны отделилась значительная группа, принявшаяся яростно карабкаться на склоны справа и слева, чтобы атаковать противника. Быть может, этого количества окажется недостаточно, и многие погибнут, но стоять и смотреть, как безнаказанно убивают твоих сослуживцев и вовсе невозможно. Наш сотник, как вы помните, оказался рядом с нами и безо всяких церемоний ухватил меня за плечо:

— Ты! Твои — налево! Бегом!!!

— Бросай мечи! — скомандовал я своим. — Копья к бою! Кашевар, Бондарь — караулить обоз!

Отстегнуть меч — мгновенное дело. Копьё с телеги схватить — тоже. Но, пока мои бойцы ковырялись на поясах, отстёгивая ножны, пока, толкаясь, разбирали копья, — прошло некоторое время. Сотник лютовал, яростно вращая голубыми глазами, но при солдатах оспаривать мои команды не посмел, чтобы не увеличивать хаос. Да наплевать. Я умирать не собирался, и гнать своих бойцов в первых рядах тоже не хотел. Мой расчёт был прост: плечом к плечу, выставив копья, мой десяток имел неплохой шанс пострадать не очень сильно. А, если мои солдаты начнут махать железяками против шустрых врагов, изображая из себя бывалых наёмников, то их быстро скатят обратно вниз, причём без голов.

Я выхватил свой меч, сбросил ножны и побежал вдогонку, увлекая свой десяток взмахами клинка. (Надеюсь, никто потом не станет возражать, что я оставил самых тяжёлых дядек внизу, а не погнал в горы.) Мои подчинённые послушно поспешили следом, используя копья как посохи, чтобы облегчить себе подъем. Брошенные мечи не колотили их по ляжкам и не путались в ногах, — только ради этого я и велел их оставить.

Когда солдаты бегут на сшибку, то обычно подбадривают себя полубезумными криками, чтобы было не так страшно умирать. Но, если приходится карабкаться наверх, когда горного воздуха и так не хватает, — даже для обычного дыхания, то любые крики захлёбываются на первых шагах. Приходится поспешать молча, и от этого ещё страшнее…