Мой дневник. 1919. Пути верных [litres]

Конечно, критиковать легче, чем делать, но эта критика была у меня давно. Жаль только, что этика Генштаба не позволила перенести ее со страниц дневника на страницы газеты – тогда были бы доказательства, – а впрочем, зачем они, когда я и сам сознаю это, ведь не думаю же ставить себе это в заслугу.

6 ноября (Киев). 12 лет как… Тата сегодня вспомнила…

Пал Бахмач – наши части совершенно расстроенными отходят на юг. Не сегодня-завтра создастся реальная угроза последней нашей ж.д. на Полтаву, а одновременно и Киеву.

Я поднял бучу – заставил Шуберского переговорить со Ставкой, сам говорил с Одессой. В общем, нам полк оттуда не дают, но пускают их с юга на Казатин, пользуясь тем, что галицийские армии должны быть пассивными, и занимают Бердичев.

Во всяком случае положение неважное – связь с Добрармией порвалась, в направлении на Ромны образовался прорыв.

А тут еще пал Курск.

Большевики торжествуют в своей сводке: «Продолжают погоню» за Колчаком, «разбивают» Юденича, «начинают валить» Деникина.

По их сводке, в Сибири к моменту захвата Омска они взяли 27 000 пленных, 10 генералов и т. п. Свыше 1 500 000 снарядов.

Словом, полный успех, но откуда у них все это – никак не могу понять, в чем тут дело.

Думаю, что мы накануне больших и, увы, очень печальных событий.

А Романовский – он, оставаясь начальником штаба, назначен помощником Главнокомандующего. Не этим ли объясняется отсутствие указаний о заместителе? Здорово. Хитро-умно. Надо сознаться.

Настроение у меня отчаянное – присутствие Таты и Жени совершенно лишает меня самообладания – я страшусь за них и, кажется, все-таки решусь их отправить в Харьков, хоть там и много банд.