Штурмуя небеса

– Но актриса была красивой.

– Вот в этом я с тобой соглашусь.

– Макс?..

– Да?

– Помнишь, утром в баре тот паренек позвал твоего брата?

– Помню.

– Он еще сказал, что его кто-то вызывает, но я не запомнила фамилии…

– Штандартенфюрер Зиберт?

– Да-да, он. Кто он?

– А тебе зачем это знать? – не скрывая своего легкого недоумения, Макс внимательно посмотрел на девушку.

– Просто, – она пожала плечами, – ради интереса. Да и к тому же, ты мне еще тогда в баре хотел ответить на этот же вопрос, но нам помешали.

– Криминальдиректор местного отдела гестапо. Больше ничего не могу сказать тебе, потому что лично с ним не знаком. Если тебе все-таки интересно, то лучше спроси у Йоахима. Уж он-то про свое начальство все знает.

Дальше они шли молча. Таня «переваривала» всю ту информацию, что она узнала за сегодня.

Тут из-за угла раздались выстрелы, а за ними – крики. Кричали и по-русски, и по-немецки. Быстро выглянув за угол и оценив ситуацию, Макс потащил Таню назад, туда, откуда они только что пришли.

– Что ты делаешь? – возмущенно произнесла она.

– Иди, – он подтолкнул ее вперед, – там… Черт, назад тоже нельзя, оттуда наши пойдут. – Оглянувшись по сторонам, он толкнул ее в ближайшую арку, ведущую в какой-то двор.

– Что происходит? – продолжала возмущаться Таня. – Ты скажешь мне или нет?

– Там кто-то из ваших, русских, – сбивчиво объяснил он, проходя внутрь двора, – возможно, партизаны. Они стрелять начали, нескольких немцев убили… Черт, тупик. Сейчас сюда пойдут, так что нам нужно убираться отсюда.

Уже выходя из арки, Макс резко остановился, из-за чего Таня врезалась лбом в его спину. Она не заметила, как перед его лицом только что просвистела пуля, оставив в светлом кирпиче арки отметину.

– Не успели, – вздохнул Ридель, отступая назад.

Таня, испуганно глядя на парня, сама и не поняла, как так получилось, что она оказалась прижатой к стенке Максом, который почти полностью закрывал ее своим телом. Девушка чувствовала сквозь тонкую ткань плаща, как одна его рука легла ей на талию, а вторая – на плечо.

– Что ты… – начала шептать она.

– Положи руку мне на плечо, – требовательно зашептал Макс. Когда Таня несмело положила ладонь на его руку, тихо произнес: – Чуть выше. Да, так, чтоб нашивку не было видно.

– Но что?..

– Пожалуйста, – он наклонил свое лицо к ней, почти уткнувшись носом ей в шею, – просто постой так. Я ничего не прошу… Только руку не убирай. Если меня застрелят, то беги. Поймают – скажи, что пристал, и вообще ты меня не знаешь. Но сейчас, прошу тебя, просто стой так и все.

Таня, слыша, как к арке приближается топот множества бегущих ног, замерла, исполняя просьбу Макса. Сердце ее бешено колотилось; она закрыла глаза, спрятав лицо на плече у Риделя, дыхание которого обжигало ей щеку. Запах его одеколона пьянил.

Бегущие пронеслись мимо арки, и лишь кто-то один остановился. Девушка от испуга сжала пальцы на руке Макса сильнее, чем было нужно. Сейчас она боялась не столько за себя, сколько за Макса. Если это и вправду партизаны, то ее еще, может быть, и пощадят, а вот его – вряд ли. «Только бы он прошел мимо, – мысленно молилась она, слыша шаркающие шаги, – только бы прошел… Пусть, пусть посмотрит и уйдет. Только бы…»