Саша, Саня, Шура

Он подтянул ее за ногу к себе, перевернул на живот и поддёрнул за бедра вверх, вынуждая встать на четвереньки. Уперся коленом в матрас – и одним махом врубился в нее.

Влажная. Горячая. Так, как и всегда у них было. Но сейчас – все иначе.

Потому что Александром овладела какая-то темная злая похоть. Он впервые взял женщину против ее воли, и это что-то сорвало в нем. Ире всегда было достаточно сказать «Не хочу» - и он отступал. Сейчас же…

Сейчас в момент, когда он закинул Саню себе на плечо, им завладело что-то. Или он стал кем-то. Кем-то иным. И с каждым их гневным словом, с каждым последующим действием в их схватке, в том, что произошло потом – оно только усиливалось. И вот теперь, когда он в одно движение, с громким хлопком врезался в ее тело, левой рукой наматывая на кулак светлые пряди – оно поглотило Сашу целиком. И он полностью утратил контроль над собой, отдавшись этому тягучему засасывающему  чувству власти. Вседозволенности. Обладания.

Где-то на периферии сознания он слышал ее стоны, и это топило окончательно.  Ощущение, что в этой игре во власть и подчинение они тонут оба.  И он  отпустил ее волосы, наклонился и захватил шею борцовским захватом. И прикусил ухо.  И  упивался ее всхлипами и стонами, звучавшими в странной гармонии со шлёпаньем его бедер о ее ягодицы. Потом отпустил шею, кайфанул от ее покорно и низко опущенной головы с растрепанными светлыми волосами. А затем  сжал пальцами ягодицы и принялся за нее всерьез. Не помнил, чтобы когда-то так двигался – не думая ни о чем, только слушая потребности своего тела – размашисто, быстро, яростно. Наблюдая, как это все происходит – как его член выходит почти до конца – и снова входит.  Очень приватное и совершенно выносящее остатки разума порно.

Он перестал что-либо соображать. Вообще. Темнота поглотила его полностью.  Он ни о чем не думал, когда размахнулся и со всей силы опустил ладонь на идеальную круглую ягодицу. Саня вздрогнула, вскинула голову, волосы взметнулись светлой волной. А он повторил, и еще, и еще. А потом несколько особо напористых движений – и огненная игла прошила его всего, от эпицентра в паху по всему телу, во всех направлениях до самых кончиков пальцев.

И Александр Оболенский провалился во тьму окончательно.

***

Лучше бы она плакала. Лучше бы она ругалась. Лучше бы она влепила ему еще с десяток пощечин.

Но Саня молчала. Он повернул ее к себе, но глаза ее были закрыты. И все слова застряли в горле.

Он не представлял, что можно сказать после того, что только что произошло. Он даже внутренне боялся назвать это. И до боли хотел, чтобы она открыла глаза. Чтобы сказала хоть что-то. Чтобы хоть какой-то звук. Но она лежала неподвижно и беззвучно.  Как кукла. Словно неживая.

И это было невыносимо.

Он начал целовать – аккуратно, бережно, нежно. Начал с плеч, руки, перевернул на бок, мягко отодвинул в сторону светлые волосы. Шея, лопатки. Вдоль позвоночника губами. На ягодице – красный след.