От моря до моря [СИ]

К моей кляче устремилась двое из трёх выживших, один из которых вдруг схватил меня за ногу и, свалив наземь, быстро занял седло Росинанта. И вот, нас осталось только трое из сорока пяти ребят. Остальные доблестно смылись.

Одного всадника придавило лошадью, и он не мог выбраться из-под неё. Поскальзываясь на камнях, хромая, вверх побежал последний из вынужденно спешившихся мальтийцев, оставив внизу меня и беднягу, придавленного лошадью.

Поднявшись, я оценил обстановку. Мы остались вдвоем с ещё одним мальтийцем, все остальные были уже далеко, кроме последнего пешего. А внизу отчётливо послышалось злобное гавканье, и в нашу сторону устремилась свора боевых собак османов.

Нет, это не издевательство, у османов действительно была служба боевых собак и называлась она «секбан». Вот одно из орт этих собак сейчас и мчалось на нас, прижав уши от ярости и злобы.

Признаться, я не очень люблю собак, особенно бойцовых. Всё же, их зубы остры, а лапы быстры. Один укус, и у тебя четыре дырки в теле. Больно всё-таки. Надо было бежать. Но от собаки не убежишь. У неё есть четыре лапы против твоих двоих. А я ещё, как назло, и не стайер. Хорошо ещё, что, сбросив меня, мальтиец свалил и все мои пожитки, вместе с оружием. Поэтому, обороняться от собак было чем.

Они же… Вот же, собаки! Они уже были почти рядом. Эх, сейчас бы пулемёт, и тогда их жалобный скулящий вой быстро огласил бы окрестные скалы. Но, увы, окромя магии, есть только копьё.

Оглянувшись, я невольно встретился с глазами мальтийца, который так и не смог выбраться из-под тела лошади, видимо, у него была сломана или вывихнута нога, в результате этого падения. От обречённого взгляда серых глаз мне стало не по себе. Всё же, умирать в бою, сражаясь, это совсем не то, что быть загрызенным, находясь в беспомощном состоянии.

– Вот же, твою мать! – зло сплюнул я… Бросившись к нему, я напряг спину и магическое ядро и смог вырвать его из-под крупа павшей лошади. Больше уже ничего успеть было нельзя. Собаки находились почти рядом.

Холодная ярость бросилась мне в лицо, мир загустел, а мысли обрели ясность и кристальную чистоту. «Яд!» – вспыхнула здравая мысль. Кинувшись к своему мешку, я рывком его развязал и, сунув руку внутрь, быстро нащупал нужную раковину.

Раскрыв её, щедро вылил яд на лезвие копья и развернулся к четырехлапому врагу. Собаки, свесив красные языки набок, уже подбегали. Прыжок, и первая из них, размером и видом с мастифа, обрушилась всем телом на меня, желая свалить и загрызть.

Наивная сука, буду я тебе горло своё подставлять?! Отпрыгнув в сторону, я полоснул её копьём, не пытаясь разрубить, а просто, желая хотя бы задеть. Лезвие копья было костяным, но не менее острым, чем если бы оно было вылито из булатной стали.

Шкура пса под ударом треснула, и широкий разрез внёс яд в кровь животного. Судорога охватила пса, развернуться ко мне он ещё успел, но прыгнуть уже не смог и тут же околел. Следующий пёс был также пронзён копьём, та же участь постигла и третьего.