Сестренка батальона
- Автор: Малыгина Надежда Петровна
- Год: 1967
- Язык: русский
- Год: Военное издательство Министерства обороны СССР
- Жанр: Военная проза
Электронная книга - «Сестренка батальона». Краткое содержание книги:
В горящем танке ворвался в скопище врага ее муж, комбат Румянцев. Он обеспечил успех батальону, но погиб.
«Она не плакала. В груди все словно промерзло, застыло».
Но надо жить. Ведь ей нет еще и двадцати... Жить или выжить? Эти две мысли подводным течением проходят в книге. Героиня выбирает первое — жить! Пройти через все испытания и выстоять. В этом основное содержание повести.
— Еще дожить надо до шанежек-то, — напомнил Никифоров.
— Ох, этот Митяй! — шумно вздохнул Братухин. — Молчит, молчит, да как ляпнет! Да мы и без тебя знаем, что дожить надо. Война. Но я так считаю: доживу! И уеду после войны на Дальний Восток. — Он мечтательно потянулся. — Надо же посмотреть на Амур, на Комсомольск. Наташа о нем красиво рассказывает. А потом в Ташкент. И обязательно зимой, чтоб поглядеть, как это так зима и без снегу? Потом махну на Север, а после в Кушку — это самая что ни на есть южная точка страны.
— Нет, — возразил Рожков, — я бегать с места на место не намерен. Я вернусь в Киров.
В землянку вошел замполит.
— Лежите, лежите, отдыхайте, — остановил он солдат, поднявшихся было при его появлении. — Ну, как настроение?
— Да вот Купавин уверяет, что в ночь под Новый год, завтра то есть, пойдем в наступление.
— Завтра? Нет, друзья, завтра не пойдем.
— Это точно? — переспросил Братухин.
— За точность могу поручиться.
Замполит и комбат все вечера проводили теперь в солдатских землянках. Майора Клюкина беспокоило, что не все новички имели отличные знания по боевой подготовке. А во время боя даже самое пустяковое незнание, неуверенность, с которой солдат действует, или просто медлительность стоят подчас жизни.
— Хочу я рассказать вам одну историю, — начал он. Никто из танкистов не подозревал, что, рассказывая о боях, майор преследует одну цель: передать пополнению сложившийся в ходе войны опыт ведения танковых боев.
— Вот дымовая шашка... пустяк ведь, правда? Только разве на марше, когда самолеты налетят, зажгут ее, чтобы прикрыть колонну. Да... И был у нас, друзья, механик-водитель Коля Летников...
— Он сейчас в госпитале на Урале, — вставил Иван Иванович.
— Так вот, однажды снарядом разорвало гусеницу танка Летникова. В общем-то не страшно: замени пару разбитых траков и натяни гусеницу снова. Но ведь сделать это надо в бою, под огнем. Остановить машину? Немцы ее сразу подобьют. К тому же лейтенант, командир танка, тяжело ранен... «Ну, пришел наш смертный час», — решил экипаж. А Летников зажег шашку, швырнул ее из люка, следом сам вывалился. И давай гусеницу чинить. «Ты с ума сошел!» — кричит башнер. «Бежать надо подальше от танка!» — говорит радист. А Коля успокаивает их: «Не дрейфь, ребята. Немцы думают, нам капут, горит машина. А мы вот калошу наденем — и в бой». Так всем экипажем быстренько устранили неисправность — и вперед.
— Вот тебе и шашка дымовая, — протянул Рожков.
— А Братухин не рассказывал вам, — спросил Клюкин, — как он деревню освободил? Здорово у него это вышло... Тормоза отказали, и несется он с холма прямо на немцев. Ну, думаем, пропал. Тут уж всякий растеряется. А Федя включил пятую передачу и как пошел носиться по селу — из переулка в переулок. Так и захватил село. А в селе — восемнадцать бронетранспортеров, пять противотанковых пушек, десятка два пулеметов...
— Это правда, правда? — шепотом спрашивал у Братухина Рожков. — Ты один взял село?
— Во-первых, не я один, а целый экипаж. А во-вторых, майор говорит, что у меня мгновенная реакция на факт, — ответил Федя. — Значит, это не я взял деревню, а моя реакция...
Замполит ушел, а в землянке долго еще продолжался начатый им разговор: растревоженные воспоминаниями, бывалые, перебивая друг друга, рассказывали, рассказывали, рассказывали...
Глава двенадцатая
Друзья ветераны, офицеры всех трех батальонов, собрались в штабной землянке второго батальона. Организатор вечера старший лейтенант Заярный поднялся с некрашеной табуретки, торжественно держа в руке жестяную кружку.
— Прошу встать! Итак, друзья, наш корпус провоевал год. В этот год не входят стоянки на формированиях, речь идет только о боях. Мы много прошли. И шли мы не по гражданским мирным дорогам, где самое страшное натереть мозоль. Мы шли с боями, как подобает солдатам. Свидетельство тому — ордена на знамени корпуса, ордена и нашивки у нас на гимнастерках. Мы начали бои уральцами-добровольцами. Теперь мы еще и гвардейцы, а корпус наш носит название Львовского. Враги прозвали нас «черными дьяволами». Выпьем за «черных дьяволов»!
— Да здравствуют «черные дьяволы»!
Они стояли боком — тесно, плечом к плечу: Заярный, Вязников, Пастухов, Валя Ежиков, боевые офицеры других батальонов, те немногие, кто остался в живых.
Колебалось пламя коптилок, огромные черные тени шарахались по стенам, по потолку.
— Мы как заговорщики, — засмеялась Наташа.
— «Подымем бокалы, содвинем их разом!» — продекламировал Вязников.