Империя ненависти (ЛП)

Это то же самое, что представлять, как моя мать занимается сексом.

А теперь мне нужен отбеливатель для мозга.

Я встаю и иду за кофе, полностью намереваясь игнорировать присутствие Николь.

Но как только я переступаю порог гостиной, я замираю.

Потому что они спят. Все трое.

Джейден держит пульт, пока по телевизору идет Гадкий Я. Ничего удивительного.

Лолли свернулась калачиком у него под боком, а голова Николь лежит на диване рядом с ними, а сама она в сидячем положении, бумаги и планшет уютно устроились у нее на коленях.

Мне следовало бы разбудить их и отправить домой, но умиротворенность всей этой картины заставляет меня оставаться на месте.

Впервые... за все время я вижу Николь врасплох. Выглядит почти нежной.

И мой член твердеет на фоне штанов.

Блядь.

Я терплю дискомфорт достаточно долго, чтобы взять несколько одеял и вернуться к ним. Сначала я накрываю Джейдена, затем забираю пульт и выключаю телевизор.

Осторожно вынимаю бумаги из пальцев Николь и перемещаю ее так, чтобы ей было удобнее на ковре. Он толще, чем пол в ее квартире. Лучшим вариантом было бы отнести ее в комнату, но она наверняка проснется.

Лолли украдкой подглядывает за мной, когда я кладу подушку под голову Николь, а затем накрываю ее.

Что? Я смотрю на кошку. Если она заболеет, я останусь без помощника.

Лолли окидывает меня надменным взглядом, как бы говоря: «Что бы ни заставляло тебя спать по ночам, приятель.».

Из прикушенных губ Николь вырывается стон, смешанный со вздохом, а я остаюсь на месте, нависнув над ней, как чертов дьявол.

Мои пальцы цепляются за оделяло, затем я медленно провожу по ее хрупкой шее, по заметным венам под прозрачной кожей и нежным очертаниям ее лица.

Она похожа на проклятой грех, который только и ждет, чтобы случиться.

Грех, который я должен был совершить давным-давно.

Ее веки трепещут, и я убираю руку, пока не начал действовать в соответствии с тревожными некрофильскими мыслями.

Я бросаю взгляд на Лолли, единственную свидетельницу моей минуты, затем устремляюсь в свою комнату, не очень мягко закрывая за собой дверь.

Я провожу десять минут, отжимаясь, и еще десять минут размышляю о Pornhub по-настоящему.

Но вот в чем проблема, мне не нужен этот гребаный Pornhub.

Мне нужно не просто удовлетворение. Вкусы моего члена стали своеобразными и более придирчивыми, чем мой желудок к еде.

Избавившись от одежды, я захожу в душ и нажимаю на кнопку холодной воды.

Состояние моего стояка, однако, меняется от легкого раздражения до того, что мне, вероятно, нужно трахнуть ближайший предмет. Упираясь одной рукой в стену душа, я хватаю член другой и дрочу, как подросток с проблемами гнева — жестко, быстро и с намерением кончить.

Я зажмуриваю глаза, чувствуя, как рычание поднимает мою верхнюю губу, пока я двигаю по члену.

И точно так же передо мной появляется ее лицо. То самое лицо, которое она сделала, когда я трахал ее в тот раз, когда она сделала меня своим первым. То же тело, как у богини, которым она обладала тогда.

Ее грудь, круглая и полная, с пыльно-розовыми сосками, от которых у меня ноет рот.

Ее киска гладкая и ждущая, когда я выебу ее к чертовой матери.

Я погружаюсь в эту киску снова и снова, пока ее стоны не отдаются эхом в ушах, вливаясь в мои вены и заражая организм.

Именно по этой причине я ненавижу блондинок. Я всегда, без исключения, вижу в них ее.

С брюнетками я могу держать дистанцию. Могу притвориться, что мой тип не единственная девушка, с которой секс когда-либо что-то значил.

Ее стоны эхом отдаются в моих ушах, и я ускоряю темп, представляя, что моя грубая, мозолистая рука это ее манящая, нежная киска.

Вокруг меня раздается вздох, и я хмурюсь. Это должны были быть стоны, а не вздохи.

Медленно открыв глаза, я смотрю на источник звука.

Николь стоит в дверях ванной, ее конечности дрожат, а рот открыт в форме буквы О.

Трахните меня.

Каковы шансы, что я кончу в это красивое горло, которое постоянно подпрыгивает вверх-вниз при глотании?

Есть только один способ узнать.