Именем Анны. Возврата не будет

– Есть у меня нехорошие подозрения, мастер. Люди к ней ходят разные, и приезжают издалека, но… в основном девчонки молодые. Тяжёлыми приезжают.

Вот тут Лент и поперхнулся: – А уезжают?

В зелёном клане сводить счёты с жизнью, своей или чужой, было строжайше запрещено. И понятно, почему. С таким потенциалом, как у ведьмы, можно запросто «иссушить» каким-нибудь наговором любого человека. Были на памяти Лента умелицы, сознательно нарушившие запрет – он наказал. Сурово. Попадались и дурынды, просто переусердствовавшие. Эти каялись и отрабатывали вину перед семьей умершего. Отношение к жизни, безотносительно её качества – потому как нагадить могли ещё как, – в клане поддерживалось уважительное. К самому́ её таинству, с момента зачатия. Что говорить, ведьмы хорошо знали цену этому чуду – сами несли редко, – и никогда бы не взялись прерывать беременность, тем более что для этого у людей и своих докторов хватало… да и травниц, если он правильно понял Айу.

– В том-то и дело, мастер, нет у меня доказательств. Но если бы и были, я не из тех, кто берёт закон в свои руки. То есть наказывать никого не стану, но уважать или нет – это мой выбор. А насчёт того, городская ли она, думаю, городская. И образованная. Больше того, полагаю, она медик – как минимум, фитотерапевт. И прячется в глубинке не просто так – вероятно, наступила своими практиками кому-нибудь важному на больную мозоль. Из чёрных ли книг она черпает свои знания, тоже не знаю, я этих книг не читала. Но если вы подскажете парочку примеров для сравнения...

Да, парочка примеров пришлась бы кстати, тут Лент не мог не согласиться, кивнул и сразу отослал голосовое Любочке: «Когда ждёте Розу?»

Ответ пришёл почти мгновенно: «Через час». Он откинулся в кресле и закрыл глаза, тут же открыв в ответ на удивленный голос Айи:

– Балконная дверь открыта...

– Это Егор выходил, видно, плохо закрыл.

Лент понимал, что прозвучало это странно, и уже хотел поправиться, но ведьма кивнула. Кто знает, может, Егор к ней тоже через балкон ходит. Хотя какой у неё балкон в частном доме? Только веранда.

– Тебе на работу не нужно, Айа?

– Разберусь.

Тема их разговора исчерпалась. Лент знал, что молчание мешало им обоим. Как и бездействие. Но не бегать же просто так по делам, не заслуживающим первостепенного внимания – сначала нужно установить приоритеты. Бывали, конечно, в жизни Лента и такие дни, когда он мотался по Москве осенним листом на ветру, в надежде напасть на след. Не нападал. След обычно обнаруживался там, куда выводила Лента дедукция. А куда она выводит его сейчас? В тупик, вот куда она его выводит, точнее, заводит, и не в один.

К Черному пруду он не сунется, пока не оценит угрозу; угрозу он не оценит, пока не оценит противника; а противника он не оценит, пока его не определит. Всё закономерно. Не с ветряными же мельницами сражаться! Кто такие эти чернокнижники? Как их отличить?

Хорошо, хоть чёрного определять не нужно, встречались. Противник сложный, опасный, можно сказать, смертельный, даже непонятно почему воюет чужими руками. Или нет никакого чёрного? И правда, зачем ему торчать у дыры? Чем ему там намазано? Кикимора может открыть ему переход в любом месте, хотя бы и в этой комнате! Кстати, о кикиморе.