Его Искушение
- Автор: Гур Анна
- Серия: Одержимые (Гур) #6
- Язык: русский
- Жанр: Современные любовные романы
Электронная книга - «Его Искушение». Краткое содержание книги:
Проникновенный голос заставляет сердце пропустить удар.
Мой затравленный взгляд мечется по пространству и не находит выхода.
— Не стоит. В этот раз сбежать уже не получится.
Прозрачные глаза смотрят пристально. Подавляют.
— Я не собираюсь становиться твоей игрушкой!
Ухмыляется.
— Ты уже стала моей, когда я тебя купил.
Резкий рывок. Впечатываюсь в литую грудь, и меня опаляет жаром запретных слов:
— А теперь мы продолжим с того самого, на чем остановились. Раздевайся.
*Альтернативная реальность. Временных привязок нет.
Улыбается еще шире.
— Ты, кисуня, не догоняешь по ходу. Кровавому до отработанного материала дела нет.
Сердце болезненно сжимается от страшных слов. И почему-то верю. Каждой букве в этом предложении.
У меня внутри все печет. Словно я одна осталась. Один на один со всем адом, который вдруг начал затапливать мою жизнь.
Хуже всего то, что слова эти равнодушные душу мне выворачивают.
Разовая.
Я для него ничего не значила ни тогда, ни сейчас.
Продолжает давить своей темной энергетикой, продирающей насквозь, затапливающей безысходностью.
Пальцы незнакомца все сильнее давят. Руки уже не чувствую, словно застываю в секунде от того, чтобы взвыть и разрыдаться.
Предел достигнут.
И ломает сильнее то, что я всего лишь развлечение для своего первого мужчины.
Мерзавец продолжает намеренно причинять боль и следить за моей мимикой, за реакцией, глаза поблескивают злобой, словно лезвиями проходятся.
Нравится. Ему истязать нравится. Мучить. Словами. Действиями.
Он наслаждается, ломая человеческую психику.
Догадка осеняет, а я держусь на чистом природном упорстве.
Цежу сквозь стиснутые зубы:
— Пошел ты! Ничего от меня не добьешься. Хочешь, руку мне сломай.
Желает увидеть мою боль и растерянность?!
Не дождется.
— Такая забавная. В тебе есть стержень, киса. Удивительно даже. Я бы сказал… Неожиданно.
Приближает свое лицо к моему, и я понимаю, что своей бравадой раззадорила интерес.
— Давай поиграем, кисуня.
Делает паузу. Изучает мое лицо, а затем шпарит угрозой:
— Вернее, это Я поиграю в тебя.
Именно в эту секунду как выстрел слышу голос.
Резкий. Грозный. Глухой. Напитанный силой.
— Отпусти. Ее.
Раздается из-за моей спины, и урод, зажимающий меня, смотрит туда поверх моей головы. Улыбается. Только от его оскала у меня по телу дрожь и ледяной пот градом.
— Палач. Тебе делать нечего, смотрю, подглядывать начал?!
Изворачиваюсь и смотрю в сторону застывшего у стены мужчины. Тот самый, что провел моих похитителей в кабинет.
Тот, которого Иван назвал Монголом.
Опять от его взгляда дикостью веет, искра в темных глазах недобрая.
Интуиция сходит с ума. Бьет набатом. Передо мной убийца. Чистокровный. В зрачках ни тени сомнения. Жилистый, пружинистый. У такого разгон от статики в смертоносное движение — миллисекунда.
Кусаю губы, чтобы не зарыдать. Напряжение полосует, бьет по нервам, натянутым до предела.
А Монгол этот на меня цепкий взгляд переводит. Проходится по лицу, плечам, считывает весь мой ужасный вид, следы видит.
От меня веет всем тем, что со мной ночью вытворяли, и у Палача ноздри шевелятся, не знаю, словно ему неприятно, будто смрад почуял.
По крайней мере, мне так кажется.
Неодобрение в раскосых глазах полыхает.
Опять переводит взгляд на моего мучителя.
— Босс. Отпустил. Ее. Отойди.
Что-то вспыхнуло в раскосых глазах Монгола. Нечеловеческое. Жуткое. Страшное.
Темный взгляд исподлобья, из-под широких прямых бровей, одна из которых рассечена давно.
— Ты забываешься.
Шипенье змеи, наверное, приятнее, чем этот напитанный патокой жутчайший голос так близко к моему уху.
Коршун не намерен вытаскивать когти из пойманного зверька.
Одно плавное движение в нашу сторону, и я могу рассмотреть мужчину, с ног до головы одетого во все черное.
На ногах рукояти ножей выглядывают, на боках с двух сторон оружие.
— Приказы Кровавого не нарушают. Серебряков. Она уходит. Сейчас.
Словно вороны черные сошлись в схватке, а я только биение своего сердца слышу.
Хватка на моем локте ослабевает, не могу взгляда оторвать от своего опасного спасителя. Он на героя и добродетеля совсем не тянет, а когда опять взгляд на меня переводит, мне закричать хочется, столько тьмы в этих странных глазах, они полыхают и опять чудится, что там вчерашняя ярость напополам с ненавистью бушует.
Резкий кивок головой — дает понять, чтобы свалила.
Срываюсь с места, словно оцепенение пропадает, и я волю включаю. Заставляю себя вытянуться.
Не бегу к спасительному выходу. Наоборот. Ступаю еще более ровно и прямо, чувствуя, как лопатки сверлит взгляд, ощупывает и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не передернуть плечами, не обернутся и не показать фак.
Задираться тянет, как ребенка, лишенного инстинкта самосохранения.
Чей-то взгляд дыру во мне прожигает, пока к двери иду, пока открываю, и заставляю себя не хлопнуть со всей дури, не разрешаю себе спешить. Пытаюсь выглядеть достойно. Для самой себя.
Стоит оказаться на улице, как замираю, выдохнув: