Молодая и покорная

— Это неправда.

В ее голубых глазах читалась неистовая мольба.

— Я работаю над этим. Я не идеальна, но я -

— До сих пор прячешь в себе большую часть своего сердца и души. Ты не готова к тому, чтобы носить ожерелье.

— Это нечестно!

— Что действительно нечестно, так это то, что я являюсь твоим Доминантом только номинально. Я не стану заставлять тебя, если ты сама этого не хочешь. Только ты вправе решать, насколько я важен тебе, если, конечно, я вообще имею хоть какое-то значение в твоей жизни. Я не могу потворствовать твоим капризам и продолжать в том же духе. Я не слеп, я вижу твои страхи, но тебе, в свою очередь, нужно доверять и любить меня… чего как раз ты и не делаешь. С меня хватит, мне надоело ковыряться в твоих проблемах с единственным исходом: чтобы обнаружить, что ты утаила еще что-то, скармливая мне недоправду и полуложь. От этого мне не лучше, знаешь ли. Ты делала это, думая, что я слишком туп, чтобы понять или слишком слаб, чтобы принять твою искренность?!

На лице Рейн отразился ужас.

— Ни то, ни другое! Я уже говорила тебе раньше, что просто не хочу расстраивать или беспокоить тебя.

— Или вызвать мой гнев, признавая свои косяки, тем самым подтверждая твою принадлежность мне. Я знаю правила игры, Рейн. Я видел, как ты разыгрывала подобные партии много раз, но я больше не играю. Я бы хотел, чтобы ты вернулась… но только тогда, когда ты научишься открываться. Быть честной. Доверять. И передать в мои руки контроль над собой. Вопреки твоим бесконечным попыткам спрятаться, я вижу настоящую тебя. Я все еще хочу тебя, я все еще люблю тебя… и так будет всегда.

— Ты продолжаешь наказывать меня за случившееся на День Благодарения, — обвинила она, переполненным эмоциями голосом.

— Это не очередной урок смирения, девочка, хотя, я все-таки добился от тебя внимания. Стратегия с маринованным укропом, которую я разработал с тобой в моем домике, больше не работает.

Боже, казалось, с тех пор прошла целая вечность.

Ее глаза наполнились слезами, и она со всей силы начала вырваться из его объятий. Но он, по-прежнему продолжал, крепко удерживать ее на месте.

— Прекрати!

— Ты бросаешь меня, — обвинила она его.

— Нет. Я даю тебе маленькую передышку, чтобы ты могла решить для себя, хочешь ли ты идти по жизни в одиночку или открыть свое сердце и быть любимой. Я не могу сделать выбор за тебя.

Наконец, тяжело вздохнув, он отпустил ее.

Вырвавшись и спрыгнув с постели, со слезами на глазах, она посмотрела на него с упреком. То, что он в них увидел, нельзя было ни с чем перепутать — в них читалось чувство предательства.

— Я знала, что когда-нибудь это случится. Ведь с самого начала я говорила тебе, что ты бросишь и оставишь меня так же, как и все до тебя. Я заранее знала, что не подойду тебе. Я говорила… Господи, ну почему я настолько глупая, что позволила себе надеяться на то, что ты окажешься другим.