Милашка для грубияна (СИ)

Выхожу из столовой, боясь, что сейчас сорвусь на ней и испорчу наши зарождающиеся отношения.

Проходит минут сорок, и девушка с дизайнером заходят ко мне в кабинет, предварительно постучав и спросив разрешения. Парень хмур и молчалив, видимо, моя речь и в их комнате, и в столовой произвела на него впечатление. Катя довольна, пока не понятно, правда, чем, но радует, что не злится.

— Вот, — кладет передо мной шесть листов бумаги. — Как тебе?

«Отлично», — всплывает в голове, а вслух произношу:

— Неплохо.

Костик расслабляется, Катя улыбается, правда, уже не ему, а мне. В глубине души ликую.

Следующий час мы спорим, смеемся, обсуждая нужный макет. Когда они уходят, в кабинете становится пусто. И мне хочется наплевать на всё и всех и пойти следом за ними. Понимая всю бесперспективность данной идеи, вздыхаю, принимаясь за бумаги, разбросанные на столе.

В течение следующих четырех часов я дважды хожу к дизайнерам. Смеха не наблюдаю, все заняты работой, однако нахождение девушки рядом с Костиком меня раздражает.

К восьми часам вечера мы заканчиваем. Решаем оставить две картинки и парочку слоганов, напечатав их по очереди на обоих макетах — какой больше понравится заказчику. Костик, воодушевленный, что все получилось, испаряется доделывать, а Катя остается в моем кабинете.

— Ты знаешь, Вишневский, а мне понравилось работать у тебя, — усмехается, сидя на стуле и закинув ногу на ногу. Я уже заметил, что это ее любимая поза.

— Могу предложить тебе должность начальника отдела маркетинга, — говорю на полном серьезе.

— Спасибо за доверие, но нет, — после последнего слова начинает смеяться. — Слышать каждый день твои крики и угрозы уволить — выше моих сил.

— Кстати, по поводу работы, — наклоняюсь немного вперед. — Сколько я тебе должен?

— Что-о? — ее глаза округляются и смех пропадает.

— Ты проделала колоссальную работу, а каждый труд должен оплачиваться. Вот я и спрашиваю, сколько ты хочешь получить.

— Ты правда идиот, Вишневский, или только притворяешься? — девушка встает с места, с грохотом отодвигает стул.

— А что я такого сказал? — не пойму ее реакции. Сам пребываю в ступоре от ее вопросов.

— Когда поймешь, тогда и поговорим, — она разворачивается и направляется к двери. — Я за вещами, — говорит на ходу. — Не хочу жить в одном доме с напыщенным индюком.

Резко вскакиваю и бегу следом. Хватаю за руку уже возле приоткрытой двери.

— Да погоди ты, — разворачиваю к себе лицом.

— Руку убери, — шипит на меня, как змея, вызывая улыбку. Но я сдерживаюсь, чтобы не сделать хуже, потому что не совсем понимаю ее реакцию. Точнее, совсем не понимая — что я такого страшного ей предложил?

— Уберу, — говорю спокойно. — Если ты вернешься на место, сядешь и все мне подробно объяснишь.