Белый морок. Голубой берег
- Автор: Головченко Иван Харитонович, Мусиенко Алексей Григорьевич
- Серия: Тетралогия о подпольщиках и партизанах #2
- Год: 1986
- Язык: русский
- Год: Советский писатель
- Переводчик: Изида Зиновьевна Новосельцева
- Жанр: Военная проза
Электронная книга - «Белый морок. Голубой берег». Краткое содержание книги:
— Ящик Пандоры открыт… Значит, следует ждать больших неприятностей!
— Зачем ты накликаешь беду на свою голову?
— Беда, Данило, уже стоит на пороге нашей хаты. Сердцем чувствую: не одна стоит, а с целым выводком…
Неизвестно почему, но последние дни Артем жил будто в угаре, леденея сердцем в предчувствии какой-то близкой беды. Он, конечно, не ведал, что именно, с кем и когда должно стрястись, но был абсолютно уверен: беды не миновать. Ведь на собственном опыте не раз убеждался, что самые высокие жизненные успехи непременно сменяются горькими неудачами, после взлетов с такой же неотвратимостью наступают падения, как после праздников начинаются будни. Это горькое предчувствие буквально испепеляло его, лишало сна и покоя, а что хуже всего — он не знал, как от него избавиться. И вот известие о гибели Кремнева, Пересунько и Тернового воспринял как первый звонок, зловещее предупреждение о том, что начинаются едва ли не самые суровые испытания.
— Не впадай в мистику! Ты просто переутомился, дружище. Я советовал бы тебе прежде всего отдохнуть, — сказал Ляшенко деловито.
Но не успел Артем умыться с дороги, как примчался гонец со Змиева вала:
— Товарищ командир, там военврач Клава зовут вас… В лагере несчастье: Квачило руки на себя наложил… Так что вы поспешите уж, пожалуйста…
Однако Артем и не думал бросаться стремглав в лагерь. Подумаешь, выдающееся событие: какой-то там гадкий предатель изъявил желание переселиться в царство предков! Что касается Артема, то он считал: этого Квачило давно нужно было бы повесить на первой попавшейся ветке. И если он терпел его присутствие в отряде, то исключительно из уважения к изобретательному Ксендзу, который поклялся обвести гестаповских спецов вокруг пальца. С нарочитой неторопливостью Артем умылся, побрился, затем пошел в сенник в надежде расспросить Щема о горьком приключении в Мануильском лесничестве. Но тот спал так крепко и непробудно, что совсем не реагировал на зов. С сожалением и неосознанной тревогой Артем тупо смотрел на отреченно-беспристрастное, почти бескровное лицо с глубокими темными впадинами вокруг глаз и заостренным носом, и вдруг ему почему-то вспомнился беспалый Микола, бездыханно лежавший на рогожке под Змиевым валом.
«Неужели и Щем… умрет? — стрельнула горькая мысль. — Ведь с его смертью навеки останется загадкой, что произошло вчера в лесничестве. Собственно, почему именно вчера и почему именно в Мануильском лесничестве фашисты надумали вдруг устраивать засаду, где никогда ее не устраивали? Неужели и впрямь события в лесничестве и под Березовой гатью — звенья одной зловещей цепи? Но каким образом каратели заблаговременно узнают о наших замыслах? Что все это должно означать?..»
Артем не понимал, как долго просидел он над Щемом в невеселых размышлениях. В сознание его привел внезапный рокот мотора и металлический звон за стеной. Хмурый и раздраженный, он бросился во двор и чуть было не столкнулся с Сосновским, который на ходу снимал с себя черный эсэсовский китель.
— Витольд Станиславович?! Как вы здесь очутились?
По логике вещей Ксендз должен был сейчас быть где-то в районе Житомира. Еще вчера вечером он отправился на «опеле» Бергмана к Житомирскому шоссе, чтобы рано утром быть в центре полесского генерал-комиссариата, где его ожидало важное и ответственное дело. Еще весной в отряд докатывались слухи, что оккупанты сооружают в лесах над Гуйвой какой-то секретный объект, куда строительные материалы завозятся исключительно эсэсовцами и только ночью. Затем в середине лета от пленного эсэсовского шарфюрера, захваченного хлопцами Ксендза за Коростышевом, стало известно о расстреле в лесах над Гуйвой около шести тысяч советских военнопленных, которые якобы закончили строительство какого-то очень важного стратегического объекта. А совсем недавно житомирские подпольщики передали, что довоенный учебный аэродром и поселок бывших военнослужащих за городом объявлены фашистами запретной зоной, куда вход воспрещен даже местному оккупационному начальству. Потому-то Ксендз, проанализировав все эти сведения, решил лично направиться в Житомир, чтобы установить на месте, какой же объект столь тщательно охраняют гитлеровцы. И вот вдруг столь неожиданное возвращение.
— Так что же все-таки случилось? Почему вы так бледны? — обеспокоенно спросил Артем.
— Собственно, ничего особенного не случилось. Просто не сумел проскочить в Житомир. Со вчерашнего вечера дорога за Коростышевом туда наглухо перекрыта спецчастями. Однако возвратился я не с пустыми руками. Мне надо бы поговорить с тобой, командир. Я раздобыл весьма интересную информацию…