Ухожу в тишине

Если сжать её до одного слова – то получится «искусственный». Им автор рецензии описывал всё связанное с Decline: от происхождения группы до песен, которые исполнялись на монофонических синтезаторах. Придерживаясь этой позиции, журналист ребят, в общем-то, не ругал – какой смысл ворчать на инструмент? – но через строчку передавал приветы недальновидным продюсерам.

– «Однако нельзя не отметить ударника группы», – читал Лесли. – «Невозможно выглядеть круто, если ты, как статуя, стоишь за синтезатором – и Карл тянет на себе буквально всё. Мощный мужской голос, агрессивный стиль игры и несомненная харизма – лучшее, что есть в живых выступлениях этой группы, вы найдёте всего в одном её участнике».

Карл старался сохранять мрачное выражение лица, но всё-таки не выдержал и довольно улыбнулся. Он всё ещё чувствовал себя не очень уверенно и периодически отказывался выступать – и тогда его мягко уговаривали (Стюарт), взывали к рассудку (Лесли) или грозили отправить на сцену пинком (Эдди).

Поэтому столь лестное упоминание его, конечно, взбодрило – и такая общечеловеческая реакция вернула к жизни сонграйтеров. По крайней мере, Эдди и Стюарт перестали сидеть со скорбными лицами и робко улыбнулись коллеге. Но тут Лесли неожиданно оборвал себя на полуслове и поднялся на ноги.

– Ну, ты серьёзно, что ли? – удивлённо спросил Стюарт.

– Стю, прояви сочувствие, – хрипло ответил Лесли. – Я не солист и не лектор, приученный воспроизводить такие объёмы текста вслух.

Клавишник сделал круг по гостиной и на комоде, возле внушительной стопки пластинок, обнаружил свою чашку. Отпив остывшего кофе, Лесли вытащил из кармана брюк пачку и объявил:

– Перекур, – он вставил сигарету в рот и как будто между прочим заметил: – Эдди, кажется, ты тоже хотел покурить.

У Эдди удивлённо вытянулось лицо, но он без лишних слов повиновался. Следом Карл принялся энергично шарить по своей джинсовке – пока Кристиан не похлопал его по плечу и не шепнул: «Потом сходим». Инженер догадался, что двум наиболее здравомыслящим участникам группы нужно что-то обсудить наедине.

Лесли любезно предложил Эдди закурить, но тот отказался. Тогда клавишник сунул упаковку обратно в карман и, скосив глаза на кончике сигарет, щёлкнул зажигалкой. Эдди, наблюдавший за ним поверх очков, вдруг крупно вздрогнул и раздражённо спросил:

– Ты же за чем-то другим вытащил меня на мороз?

– Верно, – Лесли выпустил дым в сторону и взглянул на коллегу. – Ради всеобщего блага придётся помёрзнуть.

Эдди нетерпеливо кивнул. Лесли любил искать сравнения, и потому коллегу он мысленно называл сыном Джона Ли и Ива Сен-Лорана[1]. Эдди тоже отличался высоким ростом и массивной нижней челюстью, как их коллега по лейблу – но при этом в нём было что-то элегантное. Лесли не знал, что именно: то ли очки в изысканной оправе, то ли тот факт, что для Эдди слово «стиль» означало «всегда носить чёрное».