Теперь всё можно рассказать. По приказу Коминтерна
- Автор: Нигматулин Марат
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Народное образование
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Теперь всё можно рассказать. По приказу Коминтерна». Краткое содержание книги:
Я пошёл в наш 43-й кабинет, где сейчас должен был быть урок обществознания.
За учительским столом сидел Сергей Александрович.
– Сергей Александрович! – воскликнул я с чувством удивлённой радости. – А вы у нас и обществознание вести будете?
– Да! – с невероятным самодовольством ответил учитель, расплываясь в блаженной улыбке. – Я у вас и обществознание вести буду, и историю, и ОБЖ. А вообще я веду ещё географию, физкультуру, русский язык и литературу, но это не у вас. Хотя в прошлом году ещё я у вас в классе русский и литературу вёл, – тут он лукаво улыбнулся и подмигнул мне. – Да только этот новый директор… Бронштейн, который… Так вот он мне русский язык с литературой вести запретил… Скажем так, по политическим соображениям… – он постучал пальцами по столу.
– Что поделаешь! – всепонимающе вздохнул я, разводя руками. – Сионисты нынче совсем обнаглели. Теперь уже и русским быть скоро запретят… Да, всё печально… А что он вам сказал? Ну, под каким предлогом уроки вести запретил?
– Сказал, что я лженауку пропагандирую… – недовольно пробубнил Сергей Александрович. – Мол, не по Задорнову учить надо, а по Розенталю. А Розенталь – он кто по-твоему?
– Еврей, конечно! – мигом ответил я.
– Вот! – изрёк учитель. – Рука руку моет!
Воцарилось молчание. Я сел за парту и достал учебник с тетрадью и ручку.
– Но это всё мелочи… – решил возобновить разговор учитель.
– Сегодня у нас первый урок. Тема – «Человек и общество». Вот умора будет! – тут он стал быстро потирать свои шершавые, издающие приятный скрежет руки.
Я хитро и чуть злобно улыбнулся, ожидая чего-то совершенно особенного.
До конца перемены мы с Сергеем Александровичем сидели молча.
Прозвенел звонок. Все вошли в класс, расселись.
Когда наступила тишина, учитель поднялся со стула, оглядел класс и начал: «Итак, дети, здравствуйте!».
– Здравствуйте! – хором ответил класс.
– Вы меня знаете, – представляться не буду. – продолжил Сергей Александрович, мерно вышагивая у доски. – И все эти дурацкие предисловия, типа «как вы провели лето» – тоже оставим. Правды вы мне всё равно не скажете. Хотя и не надо. Правду я и без вас знаю…
Тут все окончательно затихли и начали нервно переглядываться.
– Опять, небось, всё лето смотрели китайские порномультики, – невозмутимо кончил учитель. –Поэтому давайте перейдём к теме урока, – тут он упёрся руками в стол и посмотрел на нас своим пронзительным взглядом. – Человек и общество. Так в учебнике у нас написано. Но учебники – врут. Это каждому известно. Тут надо подумать самим. Вот и давайте порассуждаем, а то всё выходит какая-то схоластика. Тем более, вам надо сейчас в себя прийти после лета, после китайских порномультиков…
В классе воцарилась гробовая тишина.
Тут я поднял руку.
– Да, Марат? – спросил учитель тоном услужливого официанта.
– Я хотел сказать! – уверенно начал я, поднимаясь со стула. – К доске можно?
– Конечно! – приглашающе развёл руками обществознатель.
– Спасибо! – ответил я, взбираясь на кафедру (у нас после ремонта и кафедры кое-где появились).
В классе послышались отдельные смешки.
– Так вот, – твёрдо и уверенно начал я свою речь, – тема у нас – «Человек и общество». А ведь такая постановка темы ну совершенно неверна!
– Почему же? – с интересом спросил у меня учитель.
– А потому, – отвечал я, – что нет на самом деле ни того, ни другого.
Все ахнули. В классе послышался шёпот. Обсуждали меня.
– Как же это так, что нет ни человека, ни общества? –удивлённо спросил Сергей Александрович.
– А так, – отвечал я, не теряя уверенности, но обретая всё большую громкость в голосе, – что вот сказано в учебнике – «Человек и общество», но не сказано ведь, какой именно человек. А ведь ещё в начале XX века немецкий биолог Ганс Гюнтер установил, что существует как минимум 24 различных вида людей!
Как только я упомянул Ганса Гюнтера, – учитель окончательно успокоился и расплылся в улыбке.
– А ведь разница между этими видами огромна! – с невероятным пафосом продолжал я. – Она доходит до полной биологической несовместимости.
Тут надо понять, что, к примеру, русский человек отличается от негра как от обезьяны.
Собственно, негры в биологическом смысле слова от обезьян почти ничем и не отличаются.
Фактически, негры – это и есть развитые обезьяны. Они настолько к ним близки, что даже могут иметь детей от обезьян. То есть если негр осеменит обезьяну, то она родит ему детей, а вот русская девушка негру ничего не родит.
Однако не только негры так отличаются от нормальных людей. Ещё более разительные отличия наблюдаются у евреев. Они так сильно отличаются от русских людей, как осёл отличается от коня. Евреи вообще не могут беременеть от кого-то, кроме других евреев. Это связано с тем, что среди них тысячелетиями культивировались близкородственные скрещивания. Именно поэтому-то они такие уродливые: носы – хоть пальто вешай, уши –что у чёрта, губы – вообще ужас.
Этим же объясняются их чудовищная, почти животная агрессивность, их доходящая до абсурда жадность и поразительная склонность к извращениям.
Евреи очень агрессивны по отношению к другим видам людей. Они постоянно предпринимают попытки их уничтожить.
Для этого они развращают нашу молодёжь сексом, наркотиками и рок-музыкой, для этого они переписывают историю и так далее. Тут-то мы и подходим к теме общества вплотную. Дело в том, что на самом деле никакого общества не существует вовсе. Миф о существовании некоего абстрактного общества был придуман и внедрён в общественное сознание посредством скрытой пропаганды на телевидении евреями-сионистами. А внедрили его в годы Перестройки.
Внедрили для того, чтобы разрушить СССР, ибо Советский Союз – это была свободная от влияния сионизма страна!
И в СССР до Перестройки так и учили, что нет никакого общества, а есть разные объединения людей: нации там, классы и так далее. Между ними идёт непрерывная борьба: классовая, соответственно, национальная и так далее.
Вот это-то и есть правда! А все эти байки про общество, про демократию – это, извините, попперианский бред, и на этом надо кончать!
Всё, я закончил, – наконец произнёс я и немедленно выдохнул.
Класс взорвался аплодисментами.
Сергей Александрович был очень доволен.
После всего этого косплея Геббельса (не самого удачного, надо сказать) я в страшном волнении спустился с кафедры, чуть не грохнувшись на пол, и сел на своё место. Честно говоря, до стула я дошёл с трудом: от волнения едва на ногах держался.
Сергей Александрович говорил ещё долго.
Речь его была прекрасна.
Говорил он складно, живо, но при этом вполне литературно, никогда не запинался. Он умело вплетал в свою речь длиннющие цитаты на латинском, греческом, немецком и французском языках, постоянно шутил и вообще блистал своей глубокой эрудицией и ораторским искусством.
Я, честно говоря, поразился тогда широтой его кругозора. Он так свободно сравнивал то, что писал о человеке Платон с тем, что писал Руссо, Ницше и Маркс. Он приводил пространные цитаты из их сочинений, притом всегда сначала на языке оригинала, а потом уже в переводе. При этом он всегда пояснял лексические тонкости, разные значения тех или иных слов и так далее. При этом, однако, речь его не была громоздкой. Ветвистые аргументы он сводил к лаконичным обобщениям, сводя к общему знаменателю Маркса и Блаженного Августина, Платона и Сартра.