Заставлю тебя полюбить

Я похолодела.

Я знала Эльдара в лицо, мы встречались с ним раньше почти сразу после того, как Давид вышел из тюрьмы. Давид привел меня в дом своей семьи ненадолго, мы быстро уехали. Я смутно помнила тот вечер, это было новоселье Рустама и его жены.

— Здравствуйте.

Смотреть Эльдару в глаза было стыдно — он ведь все еще считает, что это я покушалась на его сына. Да и детей собиралась увезти — фактически его внуков.

— У тебя с моим сыном есть некие разногласия, так? Ты его не любишь.

Эльдар не спрашивал об очевидных вещах. Люблю ли я Давида? Я не задавала себе подобные вопросы никогда.

— Это взаимно, — поправила я.

На мой ответ глава семьи улыбнулся уголками губ — так же иронично, как умел это делать Давид. Но я знала, что улыбка столь влиятельного человека ничего не значит. Сейчас он улыбнется, а потом припрет к стенке и глазом не моргнет.

Я была с ним осторожна.

— Мне все равно. Я пришел сюда, чтобы услышать, что ты готова к браку. Я считаю, что после рождения детей этот вопрос даже не обсуждается, но твой характер и твой настрой я уже изучил.

Эльдар подошел и уверенно сел в кресло рядом со мной. От его близости хотелось сжаться, энергетика у этого человека была подавляющая. С трудом я подняла подбородок и посмотрела прямо ему в глаза.

— Я могу растить детей, не выходя замуж.

— Не можешь.

Безапелляционно. Тихо. Властно.

— Если вы отберете моих детей, это будет незаконно…

— Сделаем все по закону, — перебил Эльдар.

Он не говорил, а прямо в глаза обещал.

Я упрямо сцепила челюсти.

— Давай по порядку, девочка. Что ты имеешь? Вся недвижимость продана. Деньги на твоих счетах, кстати говоря, тоже заблокированы.

— Что?

— Я в курсе, что ты жила по другим документам, поэтому решил восстановить твои настоящие данные. Все твои счета на имя Жасмин теперь неактуальны. Если ты откажешься от брака, тебе и моим внукам не на что будет жить. Соответственно, я заберу их по закону.

— Я… Вы…

Боже.

Передо мной был страшный человек. Статный, серьезный, спокойный мужчина зрелых лет. Но со звериной сущностью.

— Довольно, девочка. Не делай себе проблемы в жизни, их и так предостаточно. Верно?

И снова не спрашивал. Его не интересовала я — как личность.

Эльдар видел во мне мать своих внуков, безликое существо, родившее будущее династии. Как его жена смирилась с подобной участью? Я не верила, что такой человек способен любить женщину. Хотела бы я на нее посмотреть.

— Я долгие годы положил на свое имя не для того, чтобы позволить какой-то девчонке его разрушить.

Я увидела, как крепки были его стиснутые челюсти. Эльдар тоже умел злиться, но делал это как-то возвышенно: неявно, умело.

— Не нарушай правила мои семьи. Забеременела от моего сына — будь добра и выйти замуж, чтобы не очернять мое глубокоуважаемое имя. И мне все равно, что вас двоих связало. О наследнике и девочке уже знают все СМИ. Осталось объявить мать, и здесь все должно быть чисто и красиво. По закону и официально.

Я упрямо сцепила челюсти.

Наверное, сильные люди такие. Им некогда думать о чувствах других, когда они десятки лет угробили на то, чтобы казаться чистым и красивым перед СМИ.