Строптивая для бандита (СИ)

Друг по несчастью несколько раз пытался подкатить ко мне, за что получал лишь презрительные взгляды, либо выставленный вверх средний палец. 

Из комнаты дежурных послышался какой-то шум, возня, разговоры на множество голосов, точно в отделение прибыла крупная делегация. Тяжелая металлическая дверь отворяется, и все тот же молодой полицейский показывается в поле зрения. На этот раз он подходит к парню. Вставляет ключ в замок его камеры и распахивает дверцу.

– На выход! - командует представитель власти, а я от всей души завидую соседу, получившему возможность выйти на свободу.

Как только мужчины покидают помещение, в комнату, засунув обе руки в карманы, медленно входит Глеб. Его глаза недобро, но довольно сверкают, а лицо искажает хищный оскал. Я думала, что уже привыкла к Кайданову, его поведению и манере общения, но сейчас поняла, что ошибалась. Сама не знаю почему, ощущаю нехорошее предчувствие. К горлу подступает комок, заставивший меня громко сглотнуть.

– Дааа, Марина, – Глеб начинает разговор, все ближе и ближе подходя к моей камере, – ты превзошла все мои ожидания! Оскорбления представителей власти, применение насилия, не опасного для жизни – Уголовный Кодекс прямо-таки рыдает по тебе сейчас.

– Пришёл вытащить меня или читать нотации? – уточняю я, но говорю тише, чем обычно, все еще ощущая дискомфорт от присутствия Глеба.

Я могла бы обратиться к начальству и выйти из камеры по одному звонку сверху, примерно минут через пять, после того, как оказалась здесь. Но не пошла по этому пути, выбрав наиболее правильный в моей ситуации. Во-первых, Кай и так мог располагать сведениями о моем местонахождении, и чудесное освобождение только подпитало бы его недоверие. А, во-вторых, мое нахождение здесь – отличный повод доказать, что я всего лишь девушка с криминальными наклонностями и, нуждающаяся в его защите.

Сейчас же, это решение кажется неверным. Я понимаю, что Глеб что-то задумал, что-то такое, что не понравится мне. Просто чувствую это. В помещение входит полицейский со связкой ключей. Он копошится у замочной скважины моей клетки, а затем раскрывает дверь. Сам при этом покидает комнату, снова оставляя нас с Кайдановым наедине. Глеб заходит в камеру и останавливается в паре шагов от меня.

– Я тут подумал, – говорит он мне, - а что мне будет за то, что я вытащу тебя отсюда? Что я получу взамен? – несмотря на то, что его реплика должна звучать вопросительно, точно он действительно раздумывает над тем, что попросить у меня, мужчина произносит свою речь с довольной интонацией, словно уже наверняка придумал что-то гадкое.

– Я твой человек, Кай. Разве, у вас не принято помогать своим?

– Принято, – слышу в ответ. – Но ты ошибаешься. Ты – лишь рабочая сила, временно предоставленная мне в пользование, а значит, я вполне могу оставить тебя здесь. Зачем мне впрягаться за тебя?

– Ты же уже приехал! – возражаю. – Потратил время, силы, возможно даже заплатил этим полицейским, чтобы тебя впустили. А для чего? Чтобы просто постоять рядом со мной, а затем уехать обратно?

– Вот именно! Я же не зря проделал весь этот путь... Я хочу платы за свою доброту.

– Хватит говорить загадками! Скажи прямо, – я с замиранием сердца ожидаю вердикта, ведь могу только догадываться о чем он попросит. А, зная Кайданова, это может быть все что угодно.

– Доставь мне удовольствие, детка... – издевательски ухмыляется, ожидая мой ответ.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍***

– Здесь же камеры, Глеб! – защищаюсь я.

– Хуямеры, Марина! – мужчина становится недовольным. – Думаешь, я позволю кому-то наблюдать за тем, как я трахаюсь? 

– Но на меня же пялиться позволил! – вспоминаю события, произошедшие в начале нашего знакомства.

– Захлопни. Свой. Рот. И делай то, что говорят, пока я не передумал.

– А если я скажу «нет»?

– Тогда я уйду и добьюсь того, что тебя осудят по всей строгости вменяемых статей. Пять лет на нарах ещё никому не шли на пользу.

– Мои провинности на тюремное заключение явно не тянут, так что не надо меня пугать! – я снова защищаюсь.

– А я и не пугаю! Говорю, как есть.

– Я не шлюха, чтобы отдаваться тебе всякий раз, когда ты этого просишь.

Глеб быстро сокращает расстояние между нами, грубо хватает меня за хвост и оттягивает голову назад.

– Ещё какая шлюха! – говорит прямо в мой рот, губами почти касаясь моих. – Моя персональная послушная шлюха, которую я могу трахать, когда захочу, где захочу и как захочу.

– Так зачем же ты спрашиваешь?! Бери... – шепчу я.

Его слова пробирают до мурашек, расползающихся от макушки до пяток. И, несмотря на смысл сказанного, возбуждают, порождая приятное томление внизу живота. Я, наконец-то, нахожу в себе силы сознаться в том, что одержима им, что болею необходимостью его прикосновений, что готова быть для него кем угодно, лишь бы ласкал, лишь бы дарил наслаждение и трахал до потери сознания.

Глеб выпускает мои волосы и чуть отходит назад, забирая с собой ауру, дурманящую меня.

– Сначала сделай так, чтобы я захотел тебя, чтобы возникло желание трахнуть. Именно сейчас и именно здесь.

Я часто моргаю, изумленная таким поворотом событий. Кайданов садится на лавку и откидывается спиной о стену.