Колдовской замок. Часть VII. Исход

– Возможно, это так и есть, друг мой! – ответил странствующий священник. – Мне доставляет огромное удовольствие играть с вами, но перспектива выигрыша остаётся непривлекательной. Гораздо интереснее любоваться на то упорство, с которым вы идёте к своей цели и на мастерство, с которым добиваетесь победы.

– Давайте лучше сыграем в кости! – предложил издатель, который был не в силах до конца понять философию своего гостя. – Я знаю, что вы не способны хитрить и шельмовать, а значит, мы полностью можем положиться на волю Фортуны.

Воля Фортуны была такова, что падре Микаэль выиграл у него пятнадцать раз подряд.

– Это похоже на жизнь, – задумчиво проговорил хозяин типографии. – Бог одаряет человека своей милостью, но последний не принимает этого дара, желая сам пройти весь путь, как бы тернист он ни был. Так дитя, едва научившись стоять, рвётся прочь с материнских рук, желая дать работу неуклюжим своим ножкам, несмотря на то, что неспособно ещё и двух шагов пройти без падения.

– Воистину так, друг мой! – улыбнулся падре Микаэль. – Но именно потому, что младенец стремится ходить, невзирая на падения и ушибы, он, в конце концов, ходить научается. И не только ходить, но и бегать и танцевать тоже!

– Вы поэтому проигрываете мне в шахматы? Хотите научиться этой игре, чтобы быть в ней искусным "танцором"?

– Говоря по чести, я это делаю бессознательно, – пожал плечами священник. – Наверное, я способен одержать победу, если перестану задумываться над игрой. Но тогда она потеряет для меня интерес.

– Всё-таки вы потрясающий человек, падре Микаэль! – воскликнул синьор Альд, собирая кости. – Давайте-ка лучше выпьем вина, и вы расскажете мне ещё что-нибудь о мирах, в которых побывали. Мне, конечно, интересны механизированные повозки и беспламенные светочи, но расскажите мне лучше о книгах. По крайней мере, в них я кое-что понимаю, а потому мне всегда любопытно, каковы они в тех местах, где мне самому не суждено побывать.

Падре Микаэль гостил у преуспевающего венецианского издателя уже четыре недели, и за это время они успели так подружиться, как будто знали друг друга всю жизнь. Альд очень любил слушать рассказы странствующего священника о его жизни и приключениях, а тот, скрепя сердце, пользовался покровительством уважаемого человека, понимая, что он рискует, укрывая у себя подозрительного путешественника, в сторону которого уже косо посматривает инквизиция.

Странного священника выловил в венецианской лагуне таможенный шлюп. Перед этим прошла буря, и не было ничего удивительного в том, что в море оказался человек, который не мог быть никем иным, кроме как пассажиром с потерпевшего крушение корабля.