Перстень для Избранной

У нее даже руки свело от напряжения. А голова… Голова вообще шла кругом.

Девушка и вообразить не могла, чтобы перед ней ладно бы, просто бросались на колени, но вот чтобы лицом в землю?!

Честно говоря, я тоже не представляю, чтобы делала в такой ситуации.

Посмотрим же, как Вера с ней разберется.

Девушка, глядя на лежащего перед ней мужика, в желтом просторном сарафане и головой, замотанной наподобие чалмы, стояла истуканом.

Ольхор, пролежав так положенное по обряду, выученному с раннего детства, время, стал подниматься. При этом глаза он держал опущенными долу. Мужчина старался держаться, как ему и положено, скромно, всем своим видом показывая величайшее уважение пришедшей впервые за три века ожиданий спасительнице.

Спасительница же, которая из всех слов его поняла только одно — Кобэлло, начала потихоньку отмирать. А когда уж мужчина поднялся на ноги, и выпрямился во весь рост, то увидела на его груди здоровущую цепь, явно чистейшего золота.

Да ладно цепь. Ее больше всего удивило, что тот смотрел себе под ноги, полностью ее игнорируя. Честно говоря, такое поведение со стороны здорового как конь мужика, Веру весьма задело.

— Это как же понять? В ногах можно сказать, валялся, а тут и смотреть не хочет в мою сторону, — нахмурилась девушка.

— Однако что это я? Что я знаю о местных правилах приема, — тут она горестно вздохнула, — гостей?

Да, таким образом попасть в гости без всякого желания со своей стороны, да это ж врагу не пожелаешь, — еще раз вздохнула девушка.

— Эмм. Мужчина, как вас величать-то? — спросила наконец Вера, почувствовав, что иначе стоять придется еще долго. Как оказалось, совершенно правильно почувствовала, потому что именно Избранная богиней должна была принять слова вождя и ответить положенными же словами.

Каковы должны быть те слова, никому не было известно. Но самое главное произошло. Слова, какие бы они не были, произнесены, а, стало быть, официальную часть в честь прибытия Девы можно считать закрытой.

Поэтому Ольхор поднял глаза и, увидев прямо на него направленную пышную грудь избавительницы, почувствовал чрезвычайное смущение и небывалый подъем. Грудь девушки, совершенно непристойно обтянутая непонятной одеждой, пробудила в нем известное томление. А уж когда он опустил глаза ниже и увидел остальную часть ее, с позволения сказать, одежды, то не знал куда и глаза девать

Он, конечно, понял, что это вид брюк. Брюки и туники носили и женщины клана, но какие это были брюки. Это же чистейшей воды издевательство над представителем мужеского полу!

И они так ходят перед посторонними людьми?!

Эти брюки ничего не скрывали, а наоборот, обрисовывали каждую деталь роскошного тела посланницы. Ее длинные, стройные, чувствовалось, что сплошные мускулы, ноги и, тут мужчина совсем застеснялся, иные части тела.

Вера же, совершенно четко заметив направление взгляда мужчины, и сама почувствовала себя несколько странно. Да что там, странно. Она почувствовала себя как девушка, первый раз вышедшая в свет, более того, как девушка, которая до этого момента вообще мужчин не встречала.