Гроб Сороки [ЛП]

Крафт утонул в своих цепях, хихикая так сильно, как его мать рядом с ним. Лишенная пальто, она была так же обнажена, как и ее сын; это зрелище не радовало глаз. Ее тело было покрыто шрамами, старыми ожогами, ударами хлыста и чем-то похожим на следы зубов в интимных местах.

- Ну чего ты ждёшь, Ковингтон. Покажи нам боль! Отправь нас вниз по реке! - oн танцевал в своих цепях, его мать повторяла это движение и делала непристойные жесты в нашу сторону, вращая бедрами.

Я уставился на них обоих, пытаясь вызвать хоть какой-то холод, который еще оставался во мне после того, как солнце взошло этим утром.

- Я спрошу тебя только один раз, Крафт. Где Август Лэмб и братья Вебер?

Крафт вздохнул, закатил глаза и пошевелил языком в деснах.

- Чёрт бы тебя побрал, Ковингтон! Ты вообще собираешься нас пытать сегодня? Я до смерти хочу посмотреть, что они приготовят для меня на Юге, хочу побыстрее посмотреть, так ли горит адский огонь, как они говорят!

- Вы слышали его, Ковингтон! Давайте выпотрошим его!

Это был старик, шахтер с одного из соседних участков, который переубедил одного из мертвецов Крафта.

Я не винил их за их гнев; они заслужили чувство удовлетворения, которое приходит с убийством человека, который действительно нуждался в смерти. Но Эрнест Крафт не был человеком, одержимым каким-либо разумом. Если бы я не знал его лучше, я бы сказал, что сам ад выплюнул его, но, конечно, он думал то же самое и обо мне.

И у меня были способы узнать правду из бескомпромиссных уст.

- Мистер Хоу, не будете ли вы так любезны принести припасы, которые я нашел?

Моя вылазка наверх была не только из-за пистолета. Мое краткое общение с серьезным Крафтом уже дало мне непреложное знание, что он не в своем уме. Что он будет упиваться болью, не заботясь о том, что умрет от нее. Человек, получающий удовольствие от боли, - крепкий орешек, но всеми правдами и неправдами я мог вырвать у него свои желания.

Джейк вышел вперед, держа в правой руке три свечи – две белые и одну черную. Новый Орлеан был добр ко мне в прошлый раз, когда я спускался по протоке; деньги, заплаченные мне, создали эти свечи.

В другой руке он держал две банки. В одной из них сидела муха; поймать ее здесь было нетрудно, так как насекомые жужжали повсюду, стремясь полакомиться кровью мертвецов. В другой лежал паук – Черная вдова.

Многие работы требовали жертв и символизма, и эта ничем не отличалась. Это было самое замечательное в пауках – они всегда были голодны.

Я начал с самого начала, расставив свечи вокруг Крафта и его матери, черную во главе и белые по бокам, образуя треугольник.

- Что это такое? Какой-то языческий обряд? - Крафт рассмеялся, но я видел, как его глаза следят за мной, когда я поместил паука и муху прямо за черную свечу, обе банки отражали свет факела.