Первая спецслужба России. Тайная канцелярия Петра I и ее преемники. 1718–1825
- Автор: Симбирцев Игорь
- Год: 2006
- Язык: русский
- Год: Центрполиграф
- ISBN: 5-9524-2038-9
- Жанр: Военные
Электронная книга - «Первая спецслужба России. Тайная канцелярия Петра I и ее преемники. 1718–1825». Краткое содержание книги:
Повествование начинается со времен опричнины и продолжается описанием Тайного приказа Алексея Михайловича, Тайной канцелярии Петра I и Екатерины II, Тайной экспедиции Павла I и Особой канцелярии Александра I. Автор рассказывает о формировавших и возглавлявших их ярких и неоднозначных фигурах — Иване Грозном, Петре Толстом, коварном после-разведчике Бестужеве.
Здесь принцип самого создания отдельного органа политической полиции всегда был обусловлен историческими реалиями, к этому подходили в государствах, ставших абсолютными монархиями при деспотичных правителях на их престолах. Это общий принцип, дальше процесс задержки создания первых спецслужб мог быть обусловлен многими местными отличиями: от личности правителя до национального менталитета. В Пруссии создание первой серьезной тайной полиции отсрочила почти божественная вера в сильную армию, в османской Турции — вера в корпус янычар и установившуюся практику тайных убийств при дворе султана, в Японии — отсутствие реальной власти в руках императоров-микадо при сосредоточении ее у военной верхушки — сёгунов. В Польше это в чистом виде национальные обычаи и традиции польской шляхтетской вольности. Если уже в Средние века Рад омская конституция гарантировала любому шляхтичу право на «рокош» — восстание против короля, какая тайная полиция могла всерьез здесь работать, ее в настоящем виде до раздела Польши в конце XVIII века так и не возникло. В XVIII веке у польских королей, имевших зачастую очень ограниченную власть над страной, появилась первая политическая жандармерия, но часто вздорные шляхтичи попросту избивали явившихся для их ареста королевских жандармов. Как известно из польской истории, один дерзкий шляхтич приговорами короля об изгнании его из страны подшил свой плащ, ходил в таком издевательском виде по Кракову, да еще жаловался, что на одежде остались пустоты. Только в 1791 году последний король Польши Станислав Понятовский отменит право шляхты на «рокош» (мятеж) и «конфедерацию» (создание вооруженной оппозиции королю), захочет по советам из России создать настоящую спецслужбу политического сыска, по несколько лет спустя разделенная соседями Польша перестанет существовать в качестве независимого государства. Россия в мировом масштабе оказалась где-то в середине этого процесса, наша первая спецслужба намного моложе китайской, но старше польской или турецкой. Так что при ее создании Петр уже мог подсмотреть некоторые иностранные образцы.
Петр за основу своей тайной службы взял в большей части голландский опыт работы тайной полиции. Он вообще был влюблен во все голландское, в их платье, их флот, даже флаг для своей империи он позаимствовал у Голландии, поменяв лишь очередность цветов. Некоторые заимствования в петровской спецслужбе видны и из английского и французского образцов. Эти страны были пионерами в Европе в деле организации средневековых спецслужб и обладали наиболее сильными тайной полицией и службой разведки, если не считать далекого Китая с его очень древними, но специфическими для Европы спецслужбами.
Еще в свое первое Великое посольство по странам Западной Европы 1698 года Петр пристально изучал не только кораблестроение на верфях Амстердама и военное дело в германских государствах, не только наблюдал за работой английского парламента и не только соблазнял английских актрис и шокировал европейцев своим диковатым поведением. Он, без сомнения, много внимания уделил вопросам структуры органов политической безопасности этих стран, признавая их заметный прогресс перед своими архаичными преображенцами. Известно, что и в Англии он расспрашивал о работе Сикрет сервис, и расспрашивал своих дипломатов об организации службы безопасности Альберони в Испании при Габсбургах, и с австрийским канцлером Кауницем, основателем тайной полиции в Австрии, тоже советовался. И видел, как заранее корчуют заговоры вокруг непоколебимо стоящих тронов французских Бурбонов и голландских Оранских их тайные службы, тогда как турецкие «стрельцы» под названием «янычары» плодят в Стамбуле переворот за переворотом, свергая султанов и сажая на трон новых и более подходящих для себя. Так что многие черты голландско-французских тайных полиций проявились затем в работе петровской Тайной канцелярии. В этом смысле это настоящее очередное Петра творенье, принесенное к нам с Запада с добавкой характерных для петровской России национальных особенностей. Тайная полиция внесена в Россию Петром-реформатором в одном ряду с париками, кофе, коллегиями, флотом, новым календарем, европейской архитектурой Санкт-Петербурга и тысячей других больших и малых новшеств времен его царствования.
При этом нельзя не упомянуть и о том, что в Великом посольстве Петра 1698 года не только Россия глазами своего правителя знакомилась с особенностями европейского тайного сыска, но и Запад воочию, а не через мемуары посланников мог наблюдать особенности тайного сыска по-русски в его еще преображескую эпоху до создания самостоятельной тайной службы. Как известно, благодаря восторженным отзывам европейских послов о молодом и чрезвычайно деятельном русском царе в Европе к фигуре Петра I в первые годы его правления был проявлен очень большой интерес, сравнимый в нашей истории с европейской модой на Горбачева в начале его перестройки. Приезд самого Петра Алексеевича этот восторг почти везде притушил. За его деятельностью и стремлением обучиться множеству разных дел у Европы не укрылась его почти звериная жестокость к подданным, тяга к пьянству и разврату, глупое в глазах тогдашних европейцев самодурство. Петр пил сутками напролет, лупил сопровождавших его русских дворян, тыкал их носом в разрезанный труп в голландском анатомическом театре, свинствовал на званых банкетах в чужих дворцах и разгромил вместе со своей свитой предоставленный ему лондонский особняк, развлекаясь в нем стрельбой по стенам и битьем дорогой посуды. Европе стоило столько веков ожидать первого приезда в нее русского царя, чтобы увидеть такое.