Паутинщица

— Где она живет-то? Куда нести?

— Пойдем, я покажу, — с готовностью откликается парнишка.

— Адрес можешь сказать? — спрашивает Миранда.

— Да нет там никакого адреса.

— А далеко? — пытаюсь хоть что-нибудь выяснить я.

— Я покажу дорогу.

Вот и понимай, как знаешь, далеко это, или близко.

— Я не могу открыть портал в никуда, — озвучивает очевидное Миранда, — может на машине?

— Лишний шум, — не соглашается мальчишка. — У нас этого не любят. Так понесем, — это уже мне, — ты если устанешь — скажи, я помогу.

— Да уж ты поможешь, — ворчу я, — ну, показывай свою короткую дорогу. Ребята, спасибо! — оборачиваюсь и вижу, как Мэл открывает портал.

И снова мы куда-то ломились через кусты и дыры в заборах. Только теперь я не мог бежать, а напротив старался ступать как можно осторожнее, чтобы не тревожить Соню. Я прижимал девочку к себе и с тревогой вглядывался в осунувшееся личико. Ранки уже затянулись, и синяки практически сошли, но болезненное выражение никуда не делось. И я внутренне рычал от бессилия, от невозможности изменить случившееся или хотя бы немедленно сравнять с землей нелюдей, сотворивших с ней такое.

С этим еще предстояло разбираться, но сначала — Соня. Наконец мы пришли к какой-то невзрачный каменной постройке. В темноте было сложно сориентироваться, что это за место. Тень толкнул дверь, и мы вошли внутрь. За дверью оказался небольшой коридор, который заканчивался еще рядом дверей. Белобрысый толкнул одну из них, и мы вошли в просторную комнату.

За столом, уронив седую косматую голову на руки, спала старуха и громко храпела. Глаза, уже привыкшие к темноте, без труда различали убогое подобие очага, навесной шкафчик, забитый расползающимися во все стороны пучками трав, котелок, стоящий прямо на полу. В дальнем углу с потолка свисала тряпка, призванная, видимо, служить своеобразной ширмой.

Спросив взглядом белобрысого и получив утвердительный кивок, я понес туда Соню. С облегчением увидел за ширмой вполне приличную кровать, застеленную чем-то мягким. Присев на краешек, попытался положить девочку, но ее рука все еще судорожно цеплялась за мою рубашку.

Я бережно, по одному, отцепил ее пальчики и лег на кровать, примостив Соню рядом. Затем осторожно, стараясь не потревожить, вытащил свои руки. Девочка продолжала спокойно спать. Я сел, пытаясь сообразить, что делать дальше.

Тень мялся в сторонке. Мне нужно было возвращаться, пока моего отсутствия не заметили и не устроили переполох. Да и старуха, проснувшись, вряд ли одобрит появление в доме чужака. И чем это грозит в первую очередь Соне — неизвестно.

Я вновь вопросительно посмотрел на белобрысого и тот с готовностью закивал, — Я присмотрю, не волнуйся. Хадижа меня знает. Она не будет против. А вот если тебя увидит — разозлится, и Соне тогда не поздоровится.

Я повернулся к девочке, погладил по голове, провел по контуру лица костяшками пальцев и неохотно поднялся. Уходя, понимал, что оставлять все по-прежнему — нельзя. Я и так слишком затянул с решением.