Евгений, Джек, Женечка

— Мама, а что такое шифруешься? — прервала соленые воспоминания Женечка, перевирая новое для себя слово.

Я не успела ответить — Сомов первым открыл рот, который лучше бы держал на замке:

— Это когда ты делаешь что-то, что мама запретила тебе делать, так, чтобы она об этом никогда не узнала. Плохое такое слово… Ты не должна его употреблять.

Боже — она ведь повторит сейчас окончание твоего поучения, Идиот с большой буквы и с пустой башкой!

— Ты хотел с собакой погулять?

Я встряхнула поводок, на конце которого уже болталась собака, перед наглой рожей Сомова, и он принял и поводок, и мои пальцы, но я вырвала руку.

— Иди с ним! — бросила я обоим кобелям, от которых избавилась бы навсегда с превеликим удовольствием: оба друг друга стоили и вместе бы не пропали!

Но сгиньте уже хотя бы минут на десять… Дайте выдохнуть, пока полностью не задохнулась от непрошенных воспоминаний и неприглядной действительности.

— А ты? А вы? — опешил Джек и взглянул на Женечку, явно ища поддержку.

— А мы пойдем кормить Ярослава, — на сей раз опередила я дочь с ответом и вопросом, который читался в ее глазах: надеюсь, она все же переживала за нашу собаку, а не за чужого дядю.

— Мы быстро!

— Можете не спешить…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Не знаю, что прочел в моем взгляде Джек, но быстро отвернулся и чуть не свернул Берьке шею, который был недоволен в квадрате: снова спускаться по жуткой лестнице, да еще с незнакомым дядькой.