Нетронутые снега

— Эх, Андрейка, наша жизнь копейка. Бывал и у меня в руках фарт, но вишь он какой скользкий — выскальзывает.

— А ты держи его крепче.

— Держал, а он только хвост кажет. Характер у меня мягкий, а то бы я ему сейчас дал! — и он посмотрел на Выгоду, а потом на свои тонкие руки.

Но Выгоду мало тронули угрозы дяди Гриши. Он с деловым разговором обратился к дедушке Пыху.

— Ведь ты не бог весть какими перьями украшен, не велика птица, а летать высоко хочешь.

— Ты в натыр на меня не иди, не ярись понял? — назидательно сказал Пых. — Я тебе не какой-нибудь распротакой, — и уже тише добавил: — не можешь ты понять меня, чего я хочу. Золото здесь сам знаешь какое Вот и получается: лежит собака на сене, сама не ест и другим не дает. Дальше промышлять, как мы промышляем, — терпежу нет, пропасть мы здесь можем, и конец, и нам, и золоту.

«Управляющий», желая, должно быть, окончательно доказать, что он не имеет никакого родства с птицей, которая не вьет себе гнезда, проговорил:

— Приедут начальники — и прощай тогда наше золото. Путя нам сразу все будут заказаны. Авторитету у нас не хватит, пропадем мы. — Когда произносил слово авторитет, покосился на Андрейку.

— Хватит, — сказал дедушка Пых.

— И пойдет тогда оно и пойдет, — не унимался Выгода, — дядю Гришу назначат инженером, и он будет ходить вместе с авторитетом и нам своим пальчиком указывать: это скажет не так, а это не этак.

— Ты брось, Выгода, эти… как ты их, Андрейка, называешь? Ну, да ты это слово вчера еще говорил, такое ловконькое…

Андрейка старался вспомнить вчерашний разговор за обедом, когда дядя Гриша переспросил и повторил нараспев сказанное им «ловконькое» слово.

— Какое, дядя Гриша? Комплимент, что ли?

— Во, во, комплимент, — обрадовался приискатель. — Так вот, ты мне брось эти самые комплименты выговаривать.

— И чего вы спорите? Что же ты думаешь, если сюда разведчики приедут, так нам стараться запретят? Что, тайги мало? Вон она, матушка, какая! — Филипп Егорыч широко развел руками. — Вот в ней и будут искать. Не в наших же ямах станут копаться. А найдут золото — люди к нам приедут, большую артель организуем и начнем работать по-настоящему. А то, может, и рудное вывернется, тогда и фабрику сгрохают. Надо начинать жить по-новому, уходит старое, не все в берлоге медведем жить. Сгнием мы здесь, как пень на корню.

— И клуб тогда у нас построят, — ввернул Андрейка и мечтательно улыбнулся.

— Ну, уже и клуб! — усмехнулся Выгода.

— Может так случиться, что ты же сам со своей артелью и запросишься на делянку, — ввернул и дедушка Пых. — Скажешь: допустите меня вот до этого местечка, я обязуюсь его отработать честь по чести. А тебе ответят: пожалуйста, товарищ Выгода, а может, еще и свеличают. Бери, работай, золото сдавай в золотоскупку, магазин — вот он, покупай, что душе твоей угодно.

— Ты приманки выставляешь, — стоял на своем Выгода. — Ну, а если, скажем, они из нас пыль качнут? Возьмет этот приезжий начальник и резолюцию наложит на все наше старательство, тогда как?