![Прогулки по Европе [litres] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/3/8/8/6/0/progulki-po-evrope-litres-download.jpg)
Прогулки по Европе [litres]
- Автор: Зализняк Андрей Анатольевич
- Год: 2018
- Язык: русский
- Год: Нестор-История
- ISBN: 978-5-4469-1350-3
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Прогулки по Европе [litres]». Краткое содержание книги:
В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.
Нильс уже полностью перешел на шведский. Но старается быть педагогичным: выговаривает все слова медленно (что́, впрочем, ему и без того совершенно естественно) и произносит все непроизносимые буквы – как написано. С такой же скоростью порождаю свой ответ и я. Нильса такой ритм беседы вполне устраивает. И спешить нам совершенно некуда.
Складывается неторопливый солидный мужской разговор. О банальном – здоровье, семья, дети и т. п. – никакой речи. Обсуждаем только существенное: раскопки в Бирке, [buris eltšin], неродственность румынского и болгарского языков, что значит «наука доказала, что…». Наконец Нильс задает вопрос, который, видимо, особенно его трогает: «Как ты думаешь, Андрей, vad är sanning? (что есть истина?)». И ведь Нильс не крал этого вопроса у Пилата (он настроен антицерковно и просто не знает о Пилате). Каждый из них двоих своим путем пришел к осознанию этой проблемы.
1 декабря 1992. Позвонил Мельчук. Рассказал ему, как сестра (про которую Нильс говорит: sköna flicka 'красивая девочка' – в разговорном произношении примерно [huöna]) считает мне пульс и говорит: sjutti sju '77' [huitti hui]. Он остался доволен.
Перед ночью Нильс нажимает на кнопку вызова сестры. «Ты должна принести мне виски, – говорит он появившейся сестре, – потому что я завтра выписываюсь». – «Как? Я ничего такого не знаю», – говорит сестра. – «Du är ännu ung (ты еще молодая), – отвечает Нильс, – пойди к старшей сестре, и она тебе объяснит. Я здесь не первый раз и знаю, что в этой больнице есть старый обычай – угощать отъезжающего стаканчиком виски». Как и положено сестре, ни слова возражения, улыбнулась и пошла. Через короткое время возвращается с подносиком, на нем два пластмассовых стаканчика. Один протягивает Нильсу, другой мне. Я говорю: «Но я же еще не уезжаю!» – «Но ты же не хочешь, – отвечает, – чтобы твой друг пил один!» Спрашивать, разрешает ли мне это врач, я уже не стал.
3 декабря, четверг. Разговор с Ханс-Эриком: «Вы, наверно, знаете, что Русский Институт (это значит, Свен Густафсон) уже оплатил ваш счет. Мы должны вас выписать в пятницу. Но вы можете остаться у нас до понедельника – наше отделение дарит вам эти три дня».
(Я не знал тогда, что мой счет был вдвое меньше обычного: Ханс-Эрик по дружбе с Уллой отказался от своего гонорара за мою операцию. Не знал и того, что Густафсон организовал сбор денег на эту операцию среди лингвистов разных стран и что откликнулось более тридцати человек. И даже когда мне об этом в общих словах сказали, Густафсон не хотел мне показывать их список. Я говорил ему: «Но ведь я мог бы по крайней мере их поблагодарить». – «Нет, – отвечал он, – они присылали эти деньги мне, а не вам, я и буду их благодарить».)
6 декабря, воскресенье. Увидел, наконец, своего флорентинца, которого много дней искал глазами и не находил. Оказалось, что у него прошло не так гладко, как у меня – все это время провел в реанимации; ходит пока еще только с помощью стойки.
Весь день составляю в уме шведские фразы, к вечеру набираюсь духу и ловлю в столовой знакомую сестру Терезу: «Ты должна принести мне виски, потому что я завтра выписываюсь». – «Почему?» – спрашивает Тереза. И тут я набираю воздуха и торжественно возглашаю: «Du är ännu ung. И ты не знаешь: в этой больнице есть старый обычай – угощать отъезжающего стаканчиком виски. Пойди к старшей сестре, и она тебе объяснит». Акция полностью удалась: вскоре Тереза приносит в мою новую палату (четырехместную) четыре стаканчика виски – мне и трем моим соседям. Так что если этот старый обычай в Упсальской больнице не умрет, то в этом будет немного и моей заслуги.
Декабрь. Упсала.
Солнце появляется над краем дальнего леса часов в одиннадцать, еле-еле приподнимается над вершинами деревьев и часа в три уже прячется снова. За это время я обязан проделать свою ежедневную прогулку – таков жестко предписанный послебольничный режим. До края города совсем недалеко, и я быстро оказываюсь в лесу. Седой зимний скандинавский лес суров. Он наполовину из деревьев, наполовину из огромных камней. И совершенно очевидно, что, едва только спрячется слабенькое солнышко, из-за этих мшистых камней вылезут тролли.
Самая привычная из моих трасс – тропа Линнея. Он проходил ее чуть ли не ежедневно, и потомки аккуратно сохранили и разметили все повороты его прогулок. Вдобавок это еще и гарантия от того, чтобы заблудиться.
Редко кто встретится в шведском лесу, хотя тропок много. И очень заметно, насколько скандинавские женщины решительнее, свободнее и общительнее нынешних скандинавских мужчин. Они при встрече в лесу обычно спокойно здороваются. А потомков викингов практически всех поголовно при встрече охватывает страстное желание стать невидимыми, не просто уткнуться взглядом в землю, а прямо провалиться сквозь нее.