Прогулки по Европе [litres]

Осмотры у врачей. Один из них весело мне говорит: «Ну что же, я вижу, вы здоровый человек, который нуждается только в четырех-пяти шунтах (bypasses) на сердце». Вручают мне толстенный фотоальбом: «Вы должны познакомиться со всеми деталями предстоящей вам операции». Раскрываю наугад – и сразу становится ясно: если я изучу этот альбом, то до операции могу и не дожить. Прошу разрешения изучать альбом не в кабинете, а на диванчике в коридоре. Там переворачиваю его кверху ногами и листаю. В таком виде фотографии уже нестрашные – а все видят, что я свое отрабатываю. Впрочем, один разворот все же заклеен – я думаю, заклеили после того, как кого-нибудь после именно этой картинки увезли в реанимацию.

Потом, когда операция была уже далеко позади, я таки посмотрел этот альбом – и понял, сколь предусмотрительно поступил вначале. Самой душераздирающей оказалась, между прочим, не фотография развороченной грудной клетки, а сцена, где над совершенно целым еще пациентом навис врач в синей робе, как у ремонтных рабочих на мостовой, с чем-то вроде огромного отбойного молотка, которым он, держа его двумя руками, распиливает пациенту грудину.

(Сергей Юрский позднее в гостях у Маркиша рассказывал: Евстигнеев 1 марта 1992 года еще играл в Москве спектакль. 2 марта он уже был в Лондоне – приехал на операцию шунтирования. Деньги ему выделило министерство. 4 марта врач стал объяснять ему, как будет делаться операция – все детали. Сразу после беседы начался приступ, далее кома, и ничего больница уже не смогла сделать.)