Путевая книга заключённого - Лефортовский дневник
- Автор: Мухачёв Антон Юрьевич
- Год: 2022
- Язык: русский
- Жанр: Контркультура
Электронная книга - «Путевая книга заключённого - Лефортовский дневник». Краткое содержание книги:
Буду писать о тех, кто мне чем-то интересен и о том, что не даёт оставаться спокойным. Вспоминать события придётся с самого начала....
Как обычно я принялся читать исписанные дверь и стены. На них пишут что-то типа: «Вася Обломов, 6 лет строгого, ст. 222, ст. 161 ч.» или «судья Мокрухина — сука продажная!». Читаешь чужие сроки, примеряешь к себе, ёжишься. Однако сегодня на стене я увидел две огромные молнии. Это был первый знак.
Через «Мосгорштамп» проходит немало скинов, и к свастикам, коловратам или молниям я привык. И всё же сейчас я был уверен, что этот символ был здесь неспроста. Вдруг на скамье я увидел надпись: «Лёха Карташов – стукач!».
С этим толстяком, что целыми днями мечтал о доме и мерседесе, я сидел почти три месяца. В свободное от еды и фантазий время он старательно подталкивал сокамерников к откровенным разговорам. Уже после того как нас раскидали, я не раз слышал от соседей жалобы на подозрительного толстяка. Но увидеть его фамилию здесь и сейчас?! Вот так совпадение!
Я стал оглядываться в поисках других интересных надписей. И уже не удивился, когда увидел на двери название маленького, затерянного в Белоруссии городка из своего детства. Калинковичи! Первый класс, малина в огороде, дедушкина «Волга»... Какая-то фантастика! Мелкий населенный пункт Гомельской области, и вот он здесь.
В полуметре над Калинковичами шариковой ручкой было выведено: «Вася. Железнодорожный». Именно в Железнодорожном прямо сейчас меня ждут мои любимые, оттуда меня и привезли в наручниках в Лефортово. Пятница тринадцатое, что ты мне готовишь? Я замер.
Дверь открылась, и нас с бородачом повели в ожидающий автозак. Когда познакомились, я обалдел. Сосед оказался бывшим сотрудником. Странно, по правилам перевозки «бесов» такого быть не должно.
Разговорившись с соседом, я узнал, что еду аж с полковником ФСБ! Четверть века отдал службе Родине, а теперь сидит внутри автозака.
Разговор быстро перешёл на тему политики. Конечно, «фэйс» был обижен на Систему. Он рассказывал, что в Конторе идут чистки, что тех, кто не желает писать рапорт добровольно, вынуждают и даже подставляют. Якобы убирают последних профессионалов, заменяя их молодыми, тупыми, но послушными и преданными. Я вспоминал розовощёкого следователя, что так криво состряпал моё дело, и верил своему попутчику.
- Послушайте, но ведь без профессиональных спецслужб нынешний режим обречён! – воскликнул я. – Кто будет бороться с террором на Кавказе?
- Так уже почти никого и не осталось, - с сожалением ответил бывший сотрудник. – На Кавказе реально работают единицы профи. Только то, что Чечню деньгами заливают, пока и сдерживает её. На тот же Дагестан денег уже не хватает, а потому там сейчас идёт настоящая партизанская война. По телику-то далеко не всё показывают. А режим, как ты говоришь, продержится на лояльных дуболомах. Террористов по лесам будут ловить другие террористы, перекупленные и, пока есть деньги, тоже лояльные. Других же, кто с режимом не согласен, будут сажать и держать в страхе. Эти методы отработаны, уж поверь мне. Но как бы ни было, мы-то с тобой по разную сторону баррикад.
Я посмотрел ему в глаза и усмехнулся:
- Вообще-то мы сейчас едем в одном автозаке.
- И то правда, - задумчиво ответил он.
День стал просто чудесен, когда возле судебного зала я увидел свою любимую красотку. Она не растерялась, подбежала и, не обращая внимания на протесты конвоиров, прижалась ко мне губами. Моё сердце чуть не проломило грудь. Аромат и вкус Любимой помутили разум, и это перед важным заседанием! Милая, ты сводишь меня с ума, аккуратнее!
На раскаяние очередного лжесвидетеля я уже не надеялся. Мы с адвокатом приложили максимум усилий, но работница бухгалтерии заладила одно и то же: «не помню». И всё тот же страх посмотреть в мою сторону. После сотого «не помню», я громко спросил бухгалтера:
- Елена Юрьевна, вы православная?
Она удивленно посмотрела на меня. Ответить не успела, судья сняла вопрос.
- Вы помните библейскую заповедь о лжесвидетельстве?
Она помрачнела, но снова промолчала. Её правда спасла бы меня. Но в ней жил страх, а теперь ещё и грех лжесвидетельства. Судья снова отклонила мой вопрос.
- Я ничего не знаю, - выдавил свидетель.
Я махнул рукой и сел.
В зал зашёл грустный старик. Он долго рассказывал о своем сыне ВИЧ инфицированном наркомане, недавно убитым собственной женой. В конце речи дед выдал: