Безопасность непознанных городов [The Safety of Unknown Cities]

— Там, где я это добыл, есть намного больше. — Маджид снова предложил ей трубку.　

Вэл взяла и втянула сначала дым, а потом сосок Маджида, аппетитно замаячивший прямо перед глазами, когда он наклонился.　

Левого запястья коснулось что-то холодное. Словно издалека донесся шелест шелка.　

— А теперь другую руку, — сказал Маджид, отнимая у нее трубку.　

— Что ты?..　

— Наверняка для тебя это будет не внове, — ухмыльнулся он, привязывая шарфом ее второе запястье. — Впрочем, помнится, ты упоминала о своем страхе перед путами. Страх и возбуждение — две стороны одной медали. Думаю, ты должна сильно завестись.　

— Могла бы, но...　

Она внезапно вспомнила изрезанный, багровый от крови труп в той гамбургской квартире. Как долго Лу прожил, терпя зверские издевательства? Как сильно боролся за свободу? И что так напугало ее в странном взгляде Маджида?　

— ...но ты не ожидала, что я тебя свяжу. Что ж, так даже лучше. Поверь мне, этот раз ты запомнишь надолго. Хочешь еще затяжку, перед тем как продолжим?　

— Нет.　

— Ну же, не ломайся. — Маджид сунул трубку Вэл в губы, и она затянулась ароматным дымом. — Хочу, чтобы ты была под кайфом. Кое-что сегодня, вероятно, окажется тяжелым для нас обоих.　

Перегнувшись через постель, Маджид припал к губам Вэл и, поймав ее выдох, задержал дым в собственных легких.

— Знаешь, тебе не нужен Город. Я познакомлю тебя со многими из его радостей прямо здесь. Сегодня.　

Он стал рыться у себя в чемодане. Вэл наблюдала, тревожась, что наркотик все больше притупляет сознание. Наслаждение путами всегда соткано из противоречий: возбуждение, покорность и паника, словно актеры, что борются за внимание на сцене и, пожав свои пять минут славы, уступают друг другу место в круге света. Из богатого опыта Вэл знала: фишка в том, чтобы, как в жизни, расслабиться и принять правила игры, и тогда наградой станет яростное удовольствие, почти неотличимое от боли.