Бескрылая птица (СИ)

Когда леди Крэнфорд закончила свою проповедь племяннице насчет того, как неуместно поведение, она взглянула на сына и с удовлетворением увидела, как тот ведет беседу с одной из богатых невест.

— Но не могла же я отказать герцогу, когда он так открыто пригласил меня танцевать с ним! — наконец, не выдержав обиды, тихо сказала Вивиан.

— Конечно, ты не могла ему отказать. Это я понимаю, — согласилась с этим ее тетя. — Но после этих двух танцев я ожидаю, чтобы ты танцевала лишь с теми джентльменами, которые могли бы предложить тебе брак, а не с теми, кто, восхищаясь твоей красотой, отнимают у тебя шансы на поимку жениха.

Леди Крэнфорд так и сказала: «поимку жениха», потому что желала, чтобы племянница вступила в брак и переехала к мужу, должно быть, даже больше, чем сама девушка.

— Я постараюсь, тетя, поверьте, я не обманываю себя надеждами на брак с таким мужчиной, как герцог Найтингейл. И, уверена, сам он, потанцевав со мной эти два танца, позабудет о моем существовании, — холодно сказала Вивиан, и по ее тону тетя поняла, что, возможно переборщила с наставлениями.

— Дорогая, я всего лишь желаю тебе счастья, — улыбнулась она и взяла ладонь племянницы в свою.

— Я знаю, тетушка, и я сделаю все, чтобы больше не причинять вам боль своим дурным воспитанием и неловкими репликами, — тоже улыбнувшись, ответила ей Вивиан.

— Я надеюсь на это, моя дорогая. Но оставим нашу беседу на потом: кажется, совсем скоро начнутся танцы! — шепнула леди Крэнфорд.

Вивиан взглянула на зал, еще несколько минут назад полный людей: теперь середина его была пуста. Гости собрались у стен и окон.

— Леди и джентльмены! Начнем же веселье! — воскликнула леди Мальборо. — Девонширский вальс!

Гости тут же откликнулись громкими рукоплесканиями, и джентльмены направились к дамам, которые с нетерпением ждали этого момента.

Герцог Найтингейл не медлил и повел слегка зардевшуюся от всеобщего внимания Вивиан в центр зала, где уже выстроились для танца другие пары. Одной из соседней пар оказались Энтони и мисс Леншер.

Мистер Крэнфорд все так же пылал от ревности и старался не смотреть в сторону кузины. Он не ответил на ее приветливую улыбку, которую она подарила ему, увидев почти напротив себя.

Но Вивиан не заметила нарочно холодности кузена: ее вниманием полностью и без остатка завладел ее партнер по танцам.

Этого знатного мужа нельзя прозвали «самым желанным женихом Англии», ведь его отличали не только богатство и титул, но настоящая, немного суровая мужская красота. Герцог обладал волнистыми белыми волосами, ниспадающими на его плечи, красивыми голубыми глазами, немного холодными, но в данный момент сверкающими восхищением красотой своей партнерши, высоким ростом, широкими плечами и спокойным ровным характером. В свои тридцать два года он уже побывал на поле битвы, был ранен и отправлен обратно в Англию, и напоминанием об этом ранении был бледный шрам, спускающийся по щеке от уголка его правого глаза до линии рта. Этот шрам не только не смущал герцога, но и тот носил его с гордостью, никогда не пряча под своими довольно длинными волосами. И не только он считал этот шрам достойным внимания: все незамужние юные девушки восхищались им, а мужчины с уважением думали о его военных подвигах. «Шрамы лишь украшают мужчину» — говорили все. Это физическое отличие делало облик его обладателя немного строгим, и все же многие дамы готовы были отдать все, что имели, за возможность провести по этому бледному шраму кончиками пальцев. Да, этот мужчина обладал всем, что так привлекает женщин, но обзаводиться супругой герцог не спешил. Ему были известны слухи о том, что его прочат в мужья мисс Бэкли, а также мадемуазель де Круа, однако он не опровергал их, а лишь посмеивался над ними. Правда была в том, что он совсем не был озадачен поисками невесты: его весьма устраивало положение холостяка. К тому же он был молод и полон любви к свободе. Когда ему было двадцать лет, несчастный случай унес из жизни его любящих родителей, и с тех пор он, будучи единственным ребенком несколько скучал, однако держался подальше от алчных родственников. Но он совершенно не отличался алчностью или чопорностью: герцог был внимателен к дорогим его сердцу людям и животным, щедро одаривал их подарками, не злоупотреблял алкоголем и не пользовался услугами продажных женщин, не имел любовниц и содержанок, а также на его совести не было ни единого внебрачного ребенка.