Собиратель Сухоруков

– Какая странная настойка, – Ннака замер на пороге зала заседаний. – Володыко, ты собираешься выпить это всё в одиночку?

Передо мной на столе в ряд стояли девять глиняных стопочек. В каждой, в стоянии зеркального покоя, находилась черная маслянистая жидкость.

– Вот уж нет, Ннака. Это я точно пить не буду.

Сегодня я собрался тестировать первые чернила. Ийохали поработала за совесть. И печи отскоблила, и сама сажу пособирала. Она даже усовершенствовала сбор: над огнем ставила не горшок, а перевернутую миску, на которую сверху клала мокрую тряпку. Вогнутая поверхность гораздо лучше собирала дым костерка, и копоти вышло намного больше. За несколько дней «наскоблился» целый горшочек. По счастью, сажу из печи она хранила отдельно. Когда я начал эксперименты, выяснилось, что у последней есть жирные примеси, которые неприятно пахнут, портят цвет и консистенцию. Пришлось пользоваться чистым продуктом.

Сажу нужно смешать с каким-то загустителем. Я выбрал рыбий клей, которым тут все повсеместно пользуются, подсолнечное масло, а еще Сын Обезьяны подогнал мне клейкий сок какого-то дерева. Каждый вариант я разводил с сажей один к одному, один к двум, а в третьем случае еще подливал треть воды. И вот девять вариантов стояли передо мной, готовые к тестированию. Я сделал себе несколько кисточек, выглядевших максимально уродливо. Но лишь бы работали!

Увы, совершить эксперимент в одиночестве мне не дали. Сначала пришла Ночка и попросилась посидеть в уголочке: она шила рубаху, а в их флигельке окна махонькие – света не хватает. Теперь вот Ннака. Он прижимал к груди несколько свернутых в трубку выделанныхкусочков кожи.

– Из Крыла привезли, наконец, агавовое волокно и веревки, – пояснил он. – Я посчитаю, а ты, если что, мне подскажешь?

Я закатил глаза. Пересчитывать богатства казны было любимым занятием горца. А тут еще я научил его разрядному счету… Числительные у четлан записываются просто: единица – это точка, пятерка – горизонтальная палочка. Четыре палочки – это двадцатка. Более крупных обозначений у них не было. Поэтому записывать большие числа было трудно. А Ннаке это было нужно. Даже, если маис в моих хранилищах мешками мерять – выходили приличные суммы. И я вспомнил школу: как учили нас записывать числа по разрядам: единицы, десятки, сотни. Как мы складывали и вычитали в столбик. Здесь ведь так же можно сделать, и точки с палочкой для этого вполне хватит. Даже значки новые не нужно выдумывать. Только разряды здесь нужны другие: первый – до двадцати, второй – до четырехсот, третий – до восьми тысяч. Пока этого предела хватало.

Ннака долго не мог въехать в принцип такой записи. Для удобства я нарисовал три квадратика. Показал, как первый заполняется точками, палочками. Потом, стер четыре палочки в крайнем квадратике, и поставил точку в соседнем.

– Точка здесь – это уже двадцать. Понял?

Мясо понял. После этого сразу пошло легче, пока мы не дошли понятия «нуля». В принципе, можно было просто оставлять пустой квадратик, но ведь рано или поздно от этих «костылей» придется отказаться, и чем-то нужно обозначать пустой разряд. Я выбрал косой крест – мол, ничего здесь нет.