Записки Черного охотника
- Автор: Точинов Виктор Павлович
- Год: 2019
- Язык: русский
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Записки Черного охотника». Краткое содержание книги:
2017 г.
Лишь один отряд кричан, самый ближний, покинул пущу, изгнанный валящимися деревьями, — и был тут же приставлен Ставром к делу.
Порядок новой ловли был прост — придумывать сложный не нашлось бы времени, а воплощать — средств.
Уцелевшее от порушенных тенетов загонное крыло рассекли быстро на три раздельных сети — Ставр решил подводить их к змию с трех сторон, на манер безмотневых неводов, и разом опутать, пока вконец не оправился. Накрутят в несколько слоев — не порвет, или порвет не сразу, сеть новая и прочная, только-только сплетена.
Если ж змий все ж сумеет допреж того подняться на лапы, и бросится на людей, отвлечь его должны будут конные кметы — Ставр полагал, что быстротой с лошадью громоздкая тварь потягаться не сможет.
Отвлекут, и заманят на одну из сетей — ту кричане приспустят, чтобы конь смог перескочить, а для змия вновь подымут на жердях. Пока змий с одной завозится, тут и две других подоспеют, да спеленают.
Ну а там уж дело князя зверя повергнуть, последний удар — ему. Без сетей и пытаться не стоит — любое зверобойное копье, что у них есть, короче и змиевой шеи с зубастой башкой, и хвоста — а хвост таков, что лошадь без труда одним ударом опрокинет. Да и всадника прихлопнет, как бычий хвост — овода.
Таков был план, и придумал его Ставр быстрее, чем рассказал.
Задумал он все неплохо, едва ли можно было придумать лучше при имевшихся силах и средствах. Но не учел одного: не всякий человек умеет преодолеть свой страх в решительный миг, а честь выше жизни ценят так и вовсе немногие…
Змий не вставал — оказался на задних лапах одним прыжком, подавшим его на полдесятка сажен вперед. Но дальше двигался не скачками — бежал, переступая, но очень быстро, куда быстрее, чем надеялся Ставр по причине громоздкого вида туши…
Князь, Ставр и Володимир командовали каждый своей станицей охотников, и подступали к змию с трех сторон.
Змий выбрал как раз сторону Ставра, словно проведал каким-то чудом, кто больше всех желал его заполевать…
Кричане не выдержали вида несущейся на них громадины. Бросили сеть и сами бросились врассыпную. И, хуже того, к стыду и досаде князя, неслись, опережая их, к лесу двое конных кметов из трех.
Ставр, бывший пешим, не побежал. Пытался принять змия на рогатину, — и рухнул, сраженный ударом громадного хвоста, змий как раз поворотился, и неспроста: третий кмет, сумев смирить забившуюся с испугу лошадь, подскакал к змию чуть сзади, не подсовываясь под клыки, и старался поразить мечом в брюхо, пониже основания хвоста.
Но змий оказался на диво прыгуч и поворотлив — в мгновение ока развернулся, сбив хвостом Ставра, и тут же раззявленная пасть схлопнулась на лошади и на всаднике, и дернулась в сторону, выдрав единый кус мяса из обоих.
И лошадь, и кмет рухнули, обильно заливая траву алым… Змий вновь поворотился и понесся дальше, на ходу сглотнув откушенное.
Ускакавшие кметы возвращались с видом понурым и пристыженным, и гнали пред собой сбежавших смердов-кричан.
— Взять всех, — коротко приказал князь Дмитру, и вновь повернулся к ловчему.
Тот умирал, и князь надеялся, что старый наперсник что-то скажет напоследок, но Ставр лишь булькал кровавыми пузырями, и отошел, так ничего и не произнеся.
Князь прошел к кмету, до сей поры сжимавшему меч в руке. Кмет от укуса страшной пасти умер почти сразу, и князь, преклонив колено, своей рукой опустил ему веки и поцеловал в холодеющий лоб.
Теперь стоило подумать о змие. Ушел бы тот к Днепру и порскнул бы в воду, князь не стал бы печалиться, пусть себе плывет, не для людей и не для их охот такую дичь Господь создавал. Но змий двинул в другую сторону, да и вообще водоплавающим не выглядел.
А князь отвечал пред Господом за свою землю, и дозволить топтать ее этакой твари не мог.
— Возьмешь след, станешь княжим ловчим, — сказал он подловчему Прокушке, старшему из уцелевших.
— Что с ними сделать велишь, княже? — кивнул ближний дружинник Дмитр на струсивших кметов и кричан.
— Сечь нещадно, — сказал князь после короткого раздумья. — Оставь людей: загонные как вернутся, народ весь деревенский скликнуть, вину объявить, и сечь.
— Доколе сечь? — уточнил Дмитр.
— Смердов до второй крови, кметов до самыя смерти, — приговорил князь, и добавил слово на непонятном Дмитру языке, должно быть нехорошее.
Кроме родного, князь знал пять чужих наречий, хоть и не покидал никогда надолго пределов державы. Говорил и по-ромейски, и по-фряжски, и по-свейски, и по-ляшски, и по-половецки. И грамоту разумел, мог тайное послание своей рукою начертать, писцов не утруждая. Порой в тех грамотках такое писано, что писцу, дела потаенные проведавшему, волей-неволей язык резать надо, да надежнее всего вместе с головой… Так никаких писцов не напасешься.