Лунный камень [дореволюционный перевод из «Русского вестника», современная орфография]

— Прекрасно, — отвечал мистер Франклин. — А завтра мы подумаем, что вам делать. Мне не хотелось бы тревожить тетушку во-пустому. Доброй ночи, Бетередж.

Он был так измучен и бледен, кивая мне на прощанье годовой и отправляясь наверх со свечей в руках, что я осмелился предложить ему на сон грядущий вина с водой. В этом поддержал меня, и мистер Годфрей, подошедший к нам с другого конца комнаты.

Он стал дружески настаивать, чтобы мистер Франклин подкрепил себя чем-нибудь, ложась в постель.

Я упоминаю об этих мелочных обстоятельствах единственно потому, что после всего виденного и слышанного мною в этот день, мне приятно было заметить восстановление прежних добрых отношений между обоими джентльменами. Их крупный разговор в гостиной (подслушанный Пенелопой) и соперничество за благосклонность мисс Рэйчел, казалось, не произвели между ними серьезной размолвки. Впрочем, что же тут было удивительного? оба были благовоспитанные светские джентльмены. А известно, что люди с высоким положением в обществе никогда не бывают так сварливы и вздорны, как люди ничего незначащие.

Еще раз отказавшись от вина, мистер Франклин отправился наверх в сопровождении мистера Годфрея, так как комнаты их была смежные. Но взойдя на площадку, он или склонился на убеждение своего двоюродного брата, или, по свойственной ему ветренности характера, сам переменил свое намерение относительно вина.

— Бетередж, — крикнул он мне сверху, — пожалуй, пришлите мне вина с водой; быть может, оно и понадобится мне ночью.

Я послал водку с Самуилом, а сам вышел на двор и расстегнул ошейники собак. Почувствовав себя на свободе в такую необычную для них пору, они потеряли голову и бросились на меня как щенки! Однако дождь скоро умерил их восторги. Полакав немного струившуюся с них воду, они снова вползли в свои конуры. Я возвратился домой и по некоторым признакам на небе заключил, что погода скоро должна перемениться к лучшему. Однако дождь все еще не переставал лить с ужасною силой, и земля была как мокрая губка.

Мы с Самуилом обошли кругом всего дома и по обыкновению заперли все двери и окна. Я сам обшарил каждый уголок, не доверяя на этот раз своему помощнику, и убедившись, что все заперто и безопасно, я наконец и сам отправился на покой уже в первом часу ночи.

Но, должно быть, хлопоты этого дня были выше сил моих. Дело в том, что я, и сам заразился болезнью мистера Франклина и заснул уже после восхода солнца. Зато лежа в продолжение всей ночи с открытыми глазами, я мог удостовериться, что в доме царствовала могильная тишина и что не слышно было другого звука, кроме плеска дождя да поднявшегося перед утром ветра, который с легким шумом пробегал по деревьям.

Около половины восьмого я проснулся, и раскрыв окно, увидал, что на дворе прелестный солнечный день. Ровно в восемь я собрался было идти привязывать собак, как вдруг слышу позади себя на лестнице шелест женских юбок. Я обернулся и увидал Пенелопу, летевшую ко мне сломя голову.

— Батюшка, — кричала она, — Бога ради, идите скорее на верх! Алмаз пропал.