«Новый тоталитаризм» XXI века. Уйдёт ли мода на безопасность и запреты, вернётся ли мода на свободу и право?

В цитируемом ниже пространном фрагменте статьи Аннас обратил особое внимание на то, что поводом к появлению данного санитарно-авторитарно-утопического тренда стали отнюдь не медицинские факторы, а мифообразования, возникшие в сфере политики и социально-политической психологии под влиянием вызовов цивилизационно-политического характера:

«После террористических нападений 11 сентября 2001 года возник миф о том, что общественное здравоохранение должно полагаться на тактику, применявшуюся до Первой мировой войны: принудительный карантин, обязательные медицинские осмотры и вакцинации, чтобы быть эффективным в борьбе с пандемией. Точно так же, как национальные лидеры утверждали, что общественность должна обменять свои гражданские свободы на безопасность от террористических нападений, так и чиновники общественного здравоохранения утверждали, что здоровье лучше всего защитить, приняв метафору национальной безопасности; 2001 год выступил как оправдание, а 1918 год – как модель.

Как выразился Джон М. Барри, автор книги “Великая инфлюэнца”[18], “государственным чиновникам здравоохранения понадобятся полномочия для обеспечения выполнения решений, в том числе безжалостных. … Чиновники могут принять решение о проведении обязательной вакцинации. Или, если есть хоть какой-то шанс ограничить географическое распространение болезни, должностные лица должны иметь законные полномочия принимать крайние карантинные меры” в случае пандемии гриппа.

Если “крайние” и “безжалостные” меры считаются разумными, то никого не должно удивлять, что зачастую на ум сразу приходят военные. Президент США Джордж У. Буш, например, отреагировал на угрозу пандемии птичьего гриппа в 2005 году тем, что предложил использовать вооруженные силы США для карантина “частей страны”, переживающих “вспышку” <…>.

А в новом “Проекте Руководства федерального правительства по распределению и нацеливанию вакцины против пандемического гриппа”, опубликованном в конце октября 2007 года, первостепенное внимание уделяется первоочередному распределению вакцин не беременным женщинам, младенцам, детям, или пожилым людям, или даже поставщикам неотложной медицинской помощи на передовой, или амбулаторным медицинским учреждениям, а военнослужащим, которые “играют важную роль в национальной и отечественной безопасности”».

При этом Аннас подчёркивал, что отмеченный им тренд получил развитие не только в США, но также в Европе и мире в целом:

«У европейцев может возникнуть соблазн подумать, что милитаризованная модель национальной безопасности общественного здравоохранения ограничивается США, но это было бы ошибкой. В августе 2007 года Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ; Женева, Швейцария) открыто приняла военизированную модель безопасности для общественного здравоохранения. В ее докладе 2007 года “Более безопасное будущее: глобальная безопасность общественного здравоохранения в 21-м веке” перспектива пандемии гриппа описана как “самая страшная угроза безопасности”[19] в мире».

По сути, как отмечал автор статьи, происходила подмена целей в деятельности правительств и международных структур, когда стремление к глобальной безопасности в сфере здравоохранения оказывалось более важным, чем здравоохранение как таковое (в 2020–21 гг. эта тенденция была хорошо заметна на примере глобального организационно-финансового акцента, сделанного в том числе на уровне ВОЗ, на мерах жёсткой самоизоляции и массовой вакцинации, – призванных обеспечить всеобщую безопасность через выработку ”коллективного“, или ”популяционного“ иммунитета[20], но в реальности не достигших изначально поставленной цели[21], – а не на планомерном создании новых медицинских мощностей, институционально обеспечивающих качественное лечение всех вновь заболевших, – подробнее об этом см. ниже):

«Охрана и безопасность в настоящее время, по-видимому, рассматриваются как более важные цели общественного здравоохранения, чем само здравоохранение, и “готовность” к “чрезвычайным ситуациям” стала новой мантрой общественного здравоохранения[22]. Фразы “лучше перестраховаться, чем сожалеть”, “мы должны проявлять крайнюю осторожность” и “ошибаться в сторону осторожности” звучат снова и снова, как будто эти песнопения могут отвести зло»[23].

Далее следовали не так давно бывшие прописными истины либерализма, которые в XXI веке – чем дальше, тем больше – стали звучать едва ли не как крамола: