Песок

– У тебя… тоже… там, – кивнул в мои сектора обстрела, – родные? Мама, папа, братья…

Я усмехнулся – в моей памяти только обшарпанные стены интерната да злющие воспитатели, которых готов убивать даже сегодня.

– У меня нет никого.

– А друзья? – неподдельно растерялся Ник.

Какие к черту здесь друзья?

– Не рефлексируй. Эти твари только прикидываются теми, кто нам дорог, принимая их форму. Я так подозреваю, когда это стало известно там, – мотнул головой вверх, – во избежание массового проникновения «чужих» на планеты Земной Федерации, провели стандартную зачистку, не разбирая кто там свой, а кто из них, а потом ввели жесткий общепланетный карантин.

Помолчали оба, а за стенами остервенело завывала очередная буря, стирая следы «гостей», готовясь к новому дню.

– И чего они лезут к нам?

Риторический вопрос, который возник с первого моего дня на блокпосту.

– Но это же мы на их планете… – Ник попытался возразить.

– Это ничего не значит. Планета изначально была безжизненна и чертовски богата люцием. А эти и не живые… Так, видимость одна.

– Мне кажется, что я попал в Ад…

– И ты недалек от истины, – усмехнулся я на такое банальное откровение от новобранца. – Ложись, поспи, потом сменишь.

Ласково похлопал по костлявому плечу.

Пока Ник лежал, отвернувшись к серому бетону стены – уж не знаю, спал или притворялся – я размышлял о том, повезло ли мне остаться без родных еще в раннем детстве? Однозначного ответа здесь не существовало. Однако, Адской планете теперь просто некого выставить против. Неожиданно вспомнились бывшие напарники. Кто просто сошел сума от отстрела псевдо-родни. Кого, из сохранивших рассудок, но наотрез отказавшихся стрелять, пришлось также шлепнуть – другого способа прекратить нашествие их «гостей» не существовало. Несколько пошли на повышение – старшими на другие блок-посты. Те немногие, кто никогда не заморачивался душевными переживаниями: сказали – «чужой», значит так и есть, чужой. И, наверное, лишь один я отстреливал кого совсем не жалко.