Сквозь тернии к счастью

— И все же! Ты не капризничай. Все, больше уговаривать не буду. Азамат завтра приглашает тебя на ужин, заодно и твое новое блюдо хочет попробовать.

— Там видно будет, — уклончиво ответила я.

Людмила тяжело подошла к окну, прислонила большой живот к подоконнику и крикнула:

— Сенька, прощайся с Леночкой! Она завтра вместе с мамой приедет к нам в гости.

— Я еще не согласилась, не обнадеживай детей.

— А я специально, чтобы ты не передумала.

Мы вышли во двор, где бегали друг за другом дети.

— Мама, — Леночка кинулась ко мне в ноги, — мы правда завтра в гости поедем? Сенька сказал, что у него новая машина есть. В-о-о-о-т такая огромная!

Дочка расставила широко ручонки и посмотрела на меня сияющими, серыми, как у отца, глазами.

— Поедем, — согласилась я и укоризненно покачала головой: Людмила знала, кого брать в союзники.

Подруга довольно захихикала, посадила сына в кресло, а сама забралась на водительское сиденье.

— Господи, поезжай осторожнее. И как тебя Азамат одну за рулем отпускает?

— Не рожу, не боись! Я баба крепкая! Еще два месяца ходить буду. Завтра жду.

Мы с дочкой помахали руками огням отъезжавшей машины и вернулись домой. Вечер пролетел незаметно: когда в доме маленький ребенок, каждая минута занята. Умыть, накормить, почитать книжку, убраться — столько разных дел, что все не перечесть.

Наконец дочка заснула. Я вышла во двор, где в беседке под раскидистой грушей дети весь день играли и рисовали. Игрушки быстро собрала в коробку, размалеванные листочки смяла и выбросила в мусорное ведро.

И тут меня словно ударило током. Я вытащила один рисунок и расправила его на столе. Четырехлетняя Леночка еще только училась рисовать, но ее каракули были уже вполне понятными.

В верхнем углу желтело кривое солнце. В центре стоял кособокий дом. А рядом с ним — маленькая девочка в платье треугольником, как изображают контуры людей на дверях общественных туалетов. Она держала за руку человека в брюках. И у девочки, и у человека были яркие серые глаза.

Я села на крыльцо и заплакала.