Кошка до вторника [детективно-фантастические повести]

Выступление вызвало всеобщий восторг.

— Вот что значит столичное воспитание! — твердила Кикимора.

— Да уж, молодец, разуважил, — вторила ей Баба Яга. — Ну, хватит, слезай.

— Не могу, — глухо донёсся голос из печки. — Застрял. Тесно у тебя тут, хозяйка, не то, что в столичных батареях.

— Ах, батюшка! — всплеснула руками Баба Яга. — Вот незадача. А ты дёрнись, миленький, дёрнись, авось выскочишь.

— Дёргался уже, — уныло проговорил Барабашка. — Ещё крепче застрял. Аж дышать тяжко. И чего меня понесло в эту провинцию?

— Вот видишь, что бывает от обжорства, — назидательно сказала третья голова второй. — Ты тоже скоро в окне застрянешь.

— Пойду помогу бедняге, — встал с места Кощей. — Руки у меня длинные, в любую трубу пролезут. Либо вытащу на крышу, либо внутрь, к вам, пропихну.

И он показал всем тощую костлявую руку, которая (это уж точно) ни в какой трубе бы не застряла.

— Иди, касатик, иди, — одобрила Баба Яга.

— А ты тут сиди, — сказал Кощей поднявшейся было за ним жене и вышел. Какое-то время все сидели тихо — прислушивались, как Кощей будет пропихивать Барабашку в трубу. Но ничего не было слышно. Потом раздался короткий звук, будто захлопнулась дверь. Привидение вскочило, заметалось по комнате и вылетело в окно, протиснувшись рядом с самой худой (третьей) головой Змея Горыныча.

— Куда это она? — удивилась Баба Яга. — Что-то все гости разбегаются. Эй, Барабашка, Кощей-то с тобой али нет?

Но в трубе молчали. То ли Барабашка сознание потерял, то ли Кощей его вытащил — непонятно. Кикимора хотела от драматизма ситуации упасть в обморок, но боялась пропустить что-нибудь интересное. Леший уписывал пирог с грибами, справедливо полагая, что всё как-нибудь утрясётся, а пирога с грибами всего два, и один из них уже сожрала вторая голова. Так что пока они там заняты своими глупостями, есть шанс заграбастать весь пирог себе.

Минут через пять-десять дверь отворилась и влетело Привидение. Оно схватило Бабу Ягу за рукав и потащило в сени. Кикимора, страшно заинтересованная, последовала за ними. Привидение прозрачным пальчиком показало на сундук, стоявший в сенях. В нём что-то возилось и постанывало.

— Ах ты, горюшко, — запричитала Баба Яга, поднимая тяжёлую крышку. — И как это я запамятовала…

Из сундука, чихая, вылез смущённый Кощей.

— Ах, какой пассаж! А как вы туда попали? — полюбопытствовала Кикимора.

Кощей сделал вид, что не расслышал вопроса. За него ответила Баба Яга:

— Известно как… Как всегда. Он у меня в этот сундук каждые сто лет залезает — думает, что там драгоценности. А я в нём тряпки храню половые и пылевытирательные. Крышка тугая, захлопывается, я его вытаскиваю. А через сто лет всё повторяется — забывает Кощеюшка, что нетути там ни алмазов, ни рубинов… Старенький он, склероз у него. А туда же — женился на девчонке! Ведь ей-то, голубоньке, поди и пятисот лет нету…

— Триста двадцать восемь, — пробормотал вконец уничтоженный Кощей.

— Ну ничего, ничего, вот я тебя почищу, — Баба Яга смела с него пыль и легонько толкнула в комнату. Там Леший и Змей Горыныч уже расправились с пирогами, и вторая голова нетактично намекнула:

— А горячее-то будет? Или сразу к сладкому переходить?

— Ужо мне, старой, совсем голова дырявая, — запричитала старуха. — Про мальчишку-то забыла со всеми этими событиями. Эй, Лёшка, где ты?

Мальчишка давно уже высунулся из бочки и присматривался, как бы развязать верёвки и удрать, но пока не получалось.

— Почему про горячее не напомнил? Теперь к сроку не поспеет!

— Вот я расстроился, — ухмыльнулся Лёшка. — Вы меня завтра зажарьте… или послезавтра. А то в банк положите на хранение. На меня проценты нарастут.

— На тебя сейчас подливка нарастёт, — пригрозила старуха. — Изжарить не успею, а ежели в скороварке…

И Баба Яга помчалась за скороваркой, которую держала в чулане и применяла редко из-за нелюбви к новшествам.

— И я пойду, — сказал Леший. — На вечернее гонянье. Скоро вернусь.

— Чего? — недослышав, спросила вторая голова.

— В шесть вечера я ворон гоняю. По должности положено. Видали, наверное, по утрам и вечерам вороны стаями кружатся, так это я их гоняю. Вот спроси, зачем.

— Не хочу, — сказала вторая голова. — Я занята. Я ем.