Не проскочи мимо! Два кусочечка колбаски… Стоянка поезда одна минута

На следующий день Яна проснулась поздно, чуть ли не к обеду. Прислушалась к себе и поняла, что отлично выспалась, отдохнула и главное – не заболела. В избе было тепло, вода из рукомойника потекла тоже тёплая, и это ещё больше улучшило Янино хорошее настроение.

Баба Шура возилась на кухне. Гостью встретила ласково:

– Выспалась, красавица? Сейчас идэх будем, значит, «кушать» по-вашему.

– Давайте, бабушка, я Вам помогу, – предложила Яна, с некоторой долей смущения обращаясь к женщине «бабушка», поскольку мягкое, круглое лицо хозяйки без единой морщины на «бабушку» никак не походило, а вот её глаза… Глаза светились мудростью и той особой добротой, которая свойственна только людям, основательно пожившим на этом свете и много чего повидавшим. Да и Андрей её представил – баба Шура, как говорят о пожилом человеке.

– Ты у нас гостья, однако. Не положено.

И Яна пошла бродить по избе. Сунула нос в спальню бабы Шуры – ничего особенного: на полу были разбросаны стёганые войлочные коврики, на стене над кроватью вместо ковра прибита шкура оленя. В светлой горнице в центре стоял круглый стол, покрытый шёлковой скатертью с вышитыми узорами, и обнаружился телевизор. «О! – обрадовалась Яна, – цивилизация! Будет чем занять время до отъезда домой». В кухне она уже была и, таким образом, осталось осмотреть коридор и выйти, чтобы оглядеться, наружу.

Яна накинула на плечи куртку и вышла на крыльцо. Да так и замерла в изумлении. Такого безграничного простора она не видела никогда в жизни. Такого чистого белого снега она не видела никогда в жизни. Такого яркого солнца она не видела никогда в жизни. И никогда в жизни не дышала таким морозным воздухом.

– Ал-Чуур – «шаль», «платок» по-нашему, – раздался за спиной Яны голос бабы Шуры, и на её плечи опустилась тяжелая длиннополая шуба из какого-то меха, – А монголы называют нашу степь «Бэрийн Хешиг» – фата невесты. Не стой долго – простудишься, однако, и обед простынет.

Обед выглядел незатейливо просто – густой, наваристый и очень тёмный, почти чёрный бульон, баба Шура назвала его кара-мун1, с хаарган далган2 – пресной лепёшкой и нарезка из разных сортов ливерной колбасы3. И к тому, и к другому Яна приступала с опаской. Но всё оказалось вполне съедобно и, однозначно, сытно. Особенно Яне понравился кара-мун. У супа был замечательный запах – свежих трав и неповторимый вкус. Яна удивилась – откуда зимой свежая трава? И не удержалась, поинтересовалась об этом у бабы Шуры. Хозяйке были приятны похвалы гостьи, и она с удовольствием ответила, что весь секрет кроется в двух специях: диком луке кулча и диком укропе койнут. Головки лука собирают осенью (только надо не перепутать его со вторым его видом, который люди не едят, а только животные), высушивают, толкут и хранят в платяных мешочках. Добавляют в супы, пельмени, колбасу. Зрелые зерна койнута собирают, высушивают, толкут в ступке, просеивают. Такой порошок добавляют в супы и фарш.