Начало пути [СИ]

Страха перед травоядным я не испытывал и с улыбкой принялся сворачивать лагерь. Собрался в путь и помахал лосю рукой, ведь тот так и не сошёл с места. Стоял и наблюдал за мной, наверное, готовясь дать решительный отпор.

— Медведя на вас нет! — выкрикнул я напоследок.

Холодное весеннее солнце спешило скрыться за кронами деревьев, поэтому шёл я недолго. Сделал остановку на ночь у опушки леса в паре километров от холма. Соорудил убежище, наварил ячменной каши и перемешал с мёдом. Но понежиться и расслабиться в теплоте у костра не удалось. Знакомое протяжное мычание, которое я слышал днём, поплыло над окрестностями. Лось мычал отчаянно, надрывно. Его голос резко затих и я вскочил, предположив, что где-то там, с другой стороны холма, на тупоголовых травоядных стаей налетели хищники.

Я прислушивался к звукам природы довольно-таки долго, но кроме тревожного щебета птиц в тёмных кронах ничего не слышал. Подумал было забраться на дерево и пересидеть ночь, но затем отверг эту идею и устроил двойное огненное полукольцо у самой опушки. Костры пылали всю ночь, но страх так и не смогли разогнать. Я не сомкнул глаз до самого рассвета. Лишь когда горизонт окрасился оранжевым, показывая, что на километры в округе нет ни души, подкормил костры и позволил себе погрузиться в недолгий сон.

В полдень я сделал очередную зарубку на палочке, которую прикрепил к ножнам, где хранился острый нож.

— Седьмой день в пути, — вздохнул я. — И сколько их ещё впереди, непонятно.

Пока я машинально переставлял ноги, голову плотно оккупировала Дейдра. Вернее мысли о ней и тех, кто её сопровождает. Все трое, вероятно, уже покинули лагерь. Давно ушли, и Феилин, наверное, ведёт их через чащу. Он говорил, что до Валензона две декады через лес пробираться, а значит к конечной цели они, как и я, придут нескоро. Я очень переживал за людей, которые стали мне близки. Но всё же мне удалось успокоить самого себя. Феилин был отличным охотником. Для него лес — дом родной. В лесу он не потеряется. Сможет не только себя прокормить, но и попутчиц. А благодаря перстню, они, я надеюсь, прокормят себя сами, когда укроются за стенами города. Даже несмотря на то, что ранее утверждали, будто Валензон — клоака. Золото в этом мире ценилось куда больше, чем в моём. Это я уже давно понял. Так что даже в той клоаке, продав или обменяв золотой перстень, они смогут позволить многое. По крайней мере, хотя бы кров и безопасность. Не может быть, чтобы в городе, которым управляет королевский отпрыск, главенствовал хаос. Должно же там присутствовать хоть какое-то подобие порядка. Старейшина Элестин говорил, что Валензон — второй по величине город Астризии. И утверждал, что за городскими стенами всё ещё соблюдается старый уклад жизни. По крайней мере соблюдался, когда он там был последний раз.