Некромантка (СИ)
- Автор: Веневитинова Анна
- Язык: русский
- Жанр: Фэнтези
Электронная книга - «Некромантка (СИ)». Краткое содержание книги:
Но это едва ли. Пожалуй, рад встрече, но не хочет, чтобы я догадывалась.
— Ну, и кто из нас выходец с того света? — съязвила я. — Чего уставился?
— Это смотря с чьей стороны посмотреть, — прикуривая, он наконец отвёл взгляд, — к нам, знаешь ли, тоже не каждый день экскурсии приезжают.
Признаться, совсем не так мне представлялась работа этой штуковины. Я ожидала чего-то вроде разговора по скайпу или даже интерактивного фильма с механическим голосом за кадром.
Всё оказалось гораздо ближе к реальности — в маленькой утлой лодочке мы плыли вниз по реке, лесистые берега укутывал туман, а далеко впереди, рассыпавшись искрами по водной глади, вовсю занимался янтарный рассвет.
— Где мы? — запоздало поинтересовалась я. — Что это за река?
— Стикс, — он виновато пожал плечами, — других рек у нас нет. Только не вздумай пить из неё, тебе ещё мой роман дописывать.
«Опять он за своё!»
Всё, как и прежде: наглая ухмылочка на лице, поза вальяжна, голос звенит непререкаемой правотой.
Спорить, по обыкновению, я не стала.
— А зачем тогда ты удалил все файлы? Чтобы меня позлить?
— Не догадываешься? — для пущей важности он немного помолчал. — Видишь ли, Мариночка, написать можно только свой роман. Чужой роман написать нельзя. Для того, чтобы роман стал твоим, ты и должна была попасть сюда.
— Попасть сюда? Не понимаю, в чём связь?
— А тебе не надо ничего понимать. Если ты здесь, то это значит, что роман уже твой. Он ведь так и начинается: двое плывут вверх по реке…
— Куда плывут?! — я начинала закипать. — Для того, чтобы плыть вверх, нужно для начала вёсла в руки взять! А они у тебя болтаются, как… как шнурки у нерадивого подростка!
— Ты и здесь будешь меня жизни учить? — он снисходительно хмыкнул. — Стикс течёт в обратную сторону…
Присмотревшись внимательнее, я поняла, что он прав. Течение не было особенно стремительным, но вода в реке бурлила, как в закипающем чайнике, её будто бы подкачивали насосом откуда-то из глубин, и с каждым пройденным нами метром мы поднимались всё выше и выше.
Как я не заметила этого раньше? Как могла я не услышать тревожных криков метущихся над нами птиц? Их резкие тени упрямо скользили следом, и всё вместе превращало мои видения в какую-то нелепую и жуткую фантасмагорию.
«А чего я хотела?! — мелькнуло в голове. — Это же синтаксис алеф-семнадцать! Наверняка ещё не доработан и с кучей багов…»
— В этой реке воплотилось само Время, — продолжал разглагольствовать покойник. — Выискивая причины наших невзгод, мы неизменно обращаем взгляд в прошлое, а смотреть следует совсем в другую сторону.
— Поясни.
— Пояснить? — на мгновение он задумался. — Мариночка, тебе не казалось странным, что звуки, которые будят нас, порою встраиваются в финал нашего сна и встраиваются настолько идеально, что невольно задумываешься о вмешательстве высших сил?
— Пожалуй… И что?
— Известный факт заключается в следующем: между сном и окончательным пробуждением есть очень короткий, почти точечный промежуток, в течение которого наше сознание компилирует сценарий сна и являет его задом наперёд.
— Неужели?! И кому же известен сей факт?
— Погугли, это-то найти не трудно, — он вновь погрузился в раздумья, но тут же воспрял, словно вспомнил что-то неимоверно важное: — Да! Но никто и никогда не обращал внимания на одну очевидную вещь! Я и сам при жизни этого не понял, хотя, работая над своими книгами, всегда сперва придумывал концовку, а уж потом подлаживал под неё сюжет…
Птицы кричали истошно и жалобно, лодку швыряло из стороны в сторону, то затягивая в водовороты, то вынося на стремнину. Нас неумолимо влекло течением к кромке пылающего горизонта, которая даже не думала от нас убегать.
«Так не бывает! — било мыслью по темечку. — Так. Не. Бывает!»
Там, за этой чертой, только огненное марево и пустота… Всё моё естество сжалось в комочек, но разум оставался холодным, как и безмятежный взгляд моего собеседника.
— И что же ты понял здесь, в посмертии?
— Сон — это модель жизни, Мариночка, — он с грустью вздохнул. — Это как два зеркала, стоящих друг напротив друга… Для того, чтобы увидеть сон, нужно проснуться, а для того, чтобы прожить жизнь, нужно умереть.
— Умереть?!
— Одного нет без другого. И как во сне мы краешком сознания понимаем, что спим, так и проживая жизнь мы уже догадываемся, кому она снится…
Гроза началась внезапно, и с первым её ударом я поняла, что мы падаем. Рёв водопада смешался с шумом дождя, и то, что казалось горизонтом, оставшись позади, теперь стремительно убегало ввысь. Птицы, сложив крылья, падали вместе с нами, тускнея в пламени рассвета, звёзды падали вместе с нами. Лодку разметало щепками, и весь мир, казалось, готовится разделить её судьбу.
— Твоя жизнь! — прокричала я на лету. — Кому приснилась она?!
— Тебе! — донеслось сквозь очередной раскат грома. — Тебе, любимая…
***
— Марина Игоревна, вы спите?
Вадик по-прежнему сидел за столом, переводя испуганный взгляд то на меня, то на разбитую чашку и кофейную лужу у моих ног.
Я тоже пришла в себя не сразу — долго вертела головой, точно бы на ней, в самом деле, болталось нелепое жестяное ведро.
«Привидится же такое! — я расхохоталась. — Кому расскажи, не поверят!»
Жалко, любимую чашку разбила. Муж подарил мне её на день рождения… На двадцатилетие? Или позже? Не помню…
— Марина Игоревна, с вами всё в порядке?
— Да, Вадик, простите… Замоталась… Успехи есть?
— Не-а, — сисадмин виновато потупился, — походу, файлы удаляли шредером, это прога такая, чтобы восстановить было нельзя.
Кто бы мог подумать?! Вадик ещё рта открыть не успел, а я уже знала ответ.
— Что же, спасибо за попытку, — я с облегчением выдохнула. — Сколько я вам должна?
— Нет-нет, что вы! — он отчаянно замахал руками. — Всё равно ведь ничего не получилось!
Выпроводив юношу и всучив ему какие-то деньги, я ещё долго стояла с сигаретой у окна, глядя, как мечутся чайки над Невой и как утекает в ней вода, стремясь к той невидимой черте, за которой рассыплется вся ветошь этого мира и останется только любовь.
— Вот ведь сволочь! — повторяла я. — Нашёл крайнюю! Мне, видите ли, его жизнь приснилась!
Стану я писать этот роман, будь он неладен, или не стану, уже значения не имело, — я догадалась, кому приснится моя жизнь, а всё прочее теперь казалось тленом.