Заговорщики Гора

— Эй, рабыня, — окликнула меня она. — На колени!

— Ты же не свободная женщина! — возмутилась я. — Ты что, чем-то отличаешься от меня? Тот лоскут ткани, который на тебе надет, является такой же насмешкой над одеждой, как и то, что ношу я! Или Ты думаешь, что я не вижу металлическое кольцо, окружающее твою шею, которое, я уверена, заперто на замок? Если я не права, то сними его, и я сразу встану перед тобой на колени.

— Ах Ты, варварка! — прошипела рабыня.

— А разве мы чем-то отличаемся? — поинтересовалась я. — Мы теперь то же самое, что варварки, что гореанки!

— Нет! — воскликнула она.

— Меня могут продать за столько же, за сколько и тебя, а может даже больше! — заявила я.

— Когда-то я была свободной! — крикнула девушка, прижав руки к своему ошейнику, и зло сверкая на меня глазами.

— Точно так же как и я, когда-то была в своём прежнем мире! — ответила я.

— Лгунья! — обругала она меня. — Посмотри на своё плечо. Клеймо на тебе появилось задолго до того, как тебя сюда привезли!

— И вовсе это не клеймо, — отмахнулась я. — Это связано с медициной. Это след, оставшийся от медицинской процедуры, называемой прививкой.

— Это — шрам, — указала рабыня.

— Он совсем крошечный! — заметила я.

— Вот по этим отметинами, по таким крошечным, но таким предательским клеймам, отмечающим их как рабынь, — усмехнулась она, — были опознаны многие варварки.

— Это не клейма, — повторила я.

— Возможно, именно по таким клеймам, — предложила гореанка, — охотники и узнают рабынь.

— Это маловероятно, — пожала я плечами, — для женщин моего мира не характерно ходить по улицам раздетыми.

— Какая же Ты лгунья! — возмутилась моя собеседница. — Многие из ваших женщин не прячут лица под вуалями. У многих обнажены руки. Мне как-то показали предметы, которые женщин вашего мира носят под своей одеждой. Очевидно, что это были предметы рабской одежды. Такие вещи, столь крошечные, мягкие и гладкие, до глубины души волнующие, словно специально созданы для того, чтобы будить собственнические инстинкты мужчин. И свои руки с лодыжками Ты в своём мире, наверняка, выставляла напоказ постоянно, или, как минимум, делала это часто. А что Ты скажешь о ваших пляжах, где хозяева демонстрируют своих рабынь, выставленных ими в том, что вообще одеждой назвать нельзя?

— Там если и были рабыни, — усмехнулась я, — то лишь некоторые.

— Тогда остальные там, — потенциальные рабыни, — заключила она, — демонстрирующие себя перспективным владельцам, да ещё и делая это нахально, с явным намерением привлечь к себе их внимание.

— Уверяю тебя, — вздохнула я, — мой мир такой же сложный, как и ваш, возможно, даже гораздо сложнее.

— На рынках, — добавила она, — я видела закованных в цепи варварок, выставленных в таких одеждах.

Я не нашлась, что ей ответить. Мне такие рынки был незнакомы за исключением одного, да и то с внутренней стороны.

— И кстати, — усмехнулась девушка, — только дурак купит одетую рабыню.

Разумеется, меня, собственно, как и её саму, продавали голой. Немного найдётся в жизни женщины событий, с такой ясностью дающие ей ощутить её собственную женственность.