Эмералд

Лицо пожилого человека вдруг потеряло всякую выразительность. Он снял очки и отсутствующим взглядом упёрся в сплетённые в замок пальцы рук перед собой.

– Когда мой предохранитель дал сбой, я ощутил твёрдую уверенность в том, что хочу быть честным с самим собой. Но если сперва я сознательно удерживал эти болезненные мысли при себе, будучи уверенным, что смогу подняться под их грузом и вырасти в нечто большее, чем просто человек, то вскоре осознал – мне с этим не справиться. Почти целый месяц я не выходил из своего дома. Большую часть времени просто лежал ожидая, когда наконец придёт понимание того, как мне жить дальше, но дни проходили один за другим и не приносили никакого утешения. Мысли повторяли друг друга и только лишь угнетали. Они крепко прижимали моё, тогда ещё молодое и здоровое тело к кровати. Держали за горло, чтобы я не мог проглотить ни единого кусочка пищи. Я почти не спал, лишь иногда, совсем обессилев, выхватывал из наступающего утра пару часов забвения. При всём этом происходящее со мной меня не пугало. Я знал, чем это должно закончиться и будто бы даже не противился всё ближе и ближе подбирающейся ко мне смерти. По ночам она смотрела на меня из угла погруженной во мрак комнаты и ядовито скалила зубы, а я улыбался ей в ответ. Я знал, рано или поздно смерть заберёт меня и всех ныне живущих, обрушит города, высушит океаны, а когда придёт черёд солнца – погасит и его лёгким движением пальцев. Всё это неизбежно, и сопротивление ни к чему не приведёт.

Я был почти уверен, что в тот момент в аудитории стояла гробовая тишина. Почти такая же, как сейчас в моей гостиной.