ФРГ. Штрихи к портрету
- Автор: Бобров Владимир Антонович
- Год: 1978
- Язык: русский
- Жанр: Путешествия и география
Электронная книга - «ФРГ. Штрихи к портрету». Краткое содержание книги:
Немецкий язык предельно богат диалектами. Предельно, потому что люди, говорящие на разных диалектах, порой вообще перестают понимать друг друга. Практически если не каждая деревня, то каждый город говорит по-своему. Кёльнцы не исключение. В их устах, например, Петер превращается в Питера, Йозеф в Юппа, Иоанн в Шанга, Фердинанд в Фэнанда. А само «кёлып» вместо правильного «кёльниш» несет помимо прямого значения «кёльнский» еще дополнительную нагрузку. Я бы сказал: «свой, нашенский…»
Кёльн восстановлен. Его не спутаешь ни с каким другим городом… Но это, конечно, другой Кёльн, далеко не тот, что был до войны. Это относится и к зданиям. Еще в большей степени это относится к жителям, ('амое уникальное здание можно если не реставрировать, то построить вновь. Самую простую жизнь — никогда. Говорят, что старых, потомственных кёльнцев уцелело совсем мало. Нынешнее население города — пришлый народ. Сегодня здесь можно встретить представителей любых земель.
Принято считать, что Кёльн начинается у стен собора. И это не просто образное выражение. В десятке шагов от его главного портала и ныне возвышается небольшая, жалкая в сравнении с величием и изощренностью форм этого выдающегося сооружения арка. Камни, ее слагающие, как бы сточены, слизаны. Действительно, время не сумело их сгрызть, а лишь обсосало, как сладкий леденец.
Арка составляла часть главных (северных) ворот римского города. Фрагмент этих ворот реставрирован и выставлен в качестве экспоната в богатейшем, великолепно оборудованном Германо-Римском музее, открытом в 1974 г. Если хорошенько присмотреться к этим воротам, то на камнях, венчающих главную арку, можно различить четыре латинские буквы: С. С. А. А. Расшифровываются они так: Колония Клавдия Агриппы.
У колыбели города стояли два римлянина. Мужчина и женщина. Зять и друг императора Августа Марк Випсаний Агриппа и его дочь Юлия. Первый, будучи правителем новой, только что образованной провинции Германна, основал на берегу далекого Рейна поселение для союзного германского племени убиев, получившее известность как «Убийский город». Вторая, став женой императора Клавдия, подарила этому поселению, в котором, кстати сказать, она и родилась, привилегии римского города.
Время пожелало сохранить их черты, высеченные когда-то на мраморе. Скуластое, с тяжелым подбородком лицо Марка Агриппы. Мужественное, уверенное, надменное. И простое, открытое, лишь немного грустное лицо молодой женщины.
Так родился Кёльн. В году 38 до нашей эры.
Римляне умели не только воевать, но и строить. При этом весьма добротно. Иначе не дошли бы до нас образцы их творений. Я долгое время полагал, что остатки мощных стен, попадавшиеся на глаза в центре города, всего лишь руины довоенного Кёльна, оставленные в назидание потомкам. Оказалось, что я прав лишь наполовину. Это были остатки городских стен римского города. Меня сбивала с толку форма кирпичей, примерно тех же размеров, что приняты и сегодня. При ближайшем рассмотрении, а точнее, ощупывании кирпичи оказались прочными, аккуратно вырубленными камнями. Каменная кладка образовывала внешнюю и внутреннюю поверхность стены. Промежуток забивался осколками камней, скрепленных специальным раствором, (лены римского города, имевшего конфигурацию почти правильного квадрата с длиной стороны один километр, были разрушены не временем, а людьми. Уцелела одна, северо-западная, угловая башня. Круглая, мощная, девяти метров в диаметре, щедро инкрустированная разноцветными камнями, сегодня, на фоне современных зданий, она производит странное впечатление пришельца неведомого племени.
Удачное расположение Кёльна на пересечении древней естественной дороги, ведущей с Запада на Восток из Франции к России, с другой великой европейской дорогой — Рейном предопределило судьбу города. В средние века он становится торговым центром. Известно, что в X веке кёльнские купцы отправляли в Лондон товары на собственных судах. Кёльнская валюта считалась солидной, а принятые здесь единицы мер и весов были в ходу во многих странах. Одним из побочных явлений стремительного развития города, заключенного, как и все средневековые города, в тесные границы оборонительных укреплений, был столь интенсивный нанос культурного слоя, что, образно говоря, город хоронил и закапывал сам себя. Римская Колония Агриппы оказалась столь глубоко под землей, что ее «открытие» в 1945 году для историков было чуть ли не сенсацией. Под восстанавливаемым Кёльном неожиданно обнаружился «неизвестный» город, включающий в себя дворцы, административные здания, торговые ряды, храм… По злой иронии мозаика каменного пола одного из откопанных римских домов, прекрасно сохранившаяся, оказалась выложенной в форме значков свастики. Выставленная в качестве экспоната в Римско-Германском музее, эта мозаика повергает в смущение и испуг немалую часть его посетителей. Такова сила символов.
Долгое время после своего приезда я не мог разобраться в кажущейся путанице улиц центрального района, их направление не соответствовало направлению основных городских магистралей. Дело объясняется просто: средневековый Кёльн, столетиями сжимавший римский город каменным кольцом и оставивший радиальное расположение улиц, так и не смог сломать его строгой, прямоугольной планировки. Римский костяк города дошел без существенных изменений до наших дней.
Кёльн развивался быстро. Кривые улочки, как трещины, побежали во все концы от четко распланированного центрального района. Они соединялись поперечными переулками и образовывали столь характерную для средневековья паутину города. Кёльн принимает конфигурацию полукруга с дугою, упирающейся концами в Рейн. В 1200 году по ее длине, составившей шесть километров, была возведена городская стена — самое мощное укрепление во всей тогдашней Европе. Охваченная ею территория предоставляла убежище сорока тысячам жителей. Следовательно, Кёльн XIII века был значительно крупнее и Парижа, и Лондона! Стена выстояла семь веков и рухнула наконец не под напором врагов, а под напором самого города, который она призвана была оберегать, поскольку теперь сковывала его рост. В конце прошлого века стену снесли, а на ее месте разбили широкую улицу Ринг. Ее легко воспроизвести на плане, проведя полуокружность, центр которой расположен в середине Дойцеровского моста, а стороны упираются в Рейн. На память потомкам было оставлено четыре башни да небольшой кусок стены. Они отлично сохранились и помимо исполнения декоративной роли несут прямую службу. В одной расположился музей восточных культур, другая приютила правление Общества по охране природы. В бойницы вставлены зеркальные стекла, навешаны дубовые двери, подведена канализация, отопление, электричество. Уютно и экзотично.
Ринг отделяет старый город от позднейших пристроек. По ним, словно по кольцам на дереве, можно безошибочно определять даты. Первое кольцо — пора грюндерства, конец XIX — начало XX века; возникшие в тот период районы опоясывает кольцо, вернее, полукольцо железнодорожных путей. За ним узкое полукольцо строений, возникших в период между мировыми войнами. Далее широкая зеленая дуга парков, а за ней памятник эпохе «экономического чуда» — толстый слой районов, возникших после второй мировой войны. Все они опоясаны широкой, зеленой улицей, так и называющейся— Гюртель (пояс). А за Гюртелем — новое полукольцо, растянувшееся на десятки километров; его еще называют легкими города — это городской лес.
Пять полуокружностей. Пять эпох. Как трещины в срезе дерева, разбегаются от центра радиальные улицы. Прямые и длинные, как правило, носящие имена городов, на которые они направлены.
Таков план основной, левобережной части Кёльна. Все это нетрудно изобразить на бумаге.
Возьмите чистый лист. Проведите снизу вверх вертикаль. Это Рейн. Он так и течет здесь с юга на север. Перечеркните его посередине черточкой. Это мост. Если около него поставить цифру «688»[2], то это уже будет не просто мост, а конкретный Дойцеровский мост. В действительности эта «черточка» представляет собой стремительную, чуть изогнутую полукилометровую ленту несом около шести тысяч тонн, упирающуюся своими концами в противоположные берега. Впрочем, такой вид мост приобрел лишь в 1948 году. Во времена римского императора Константина, в 310 году, например, он был в два раза уже и опирался не на два бетонных быка, а на семнадцать опор, срубленных из мощных дубов, которыми славилась тогдашняя Галлия. Вверх и вниз по течению от Дойцеровского моста расположены еще два. Железнодорожный мост Гогенцоллернов, заложенный еще в 1855 году, несколько архаичной внешности, и мост, носящий имя Северина — одного из святых отцов римской церкви. Думаю, что мост этот — одно из самых впечатляющих сооружений сегодняшнего Кёльна. И если бы не собор, возможно, именно мост Северина сделался бы неофициальным символом города, по аналогии с Эйфелевой башней. Представьте себе стальную букву «А» высотой в пятьдесят метров, установленную на рейнском дне. Через перекладину этого «А» перекинуто стальное полотно длиной почти в семьсот, а шириной в тридцать метров, весящее восемь тысяч триста тонн. Всего же в пределах города восемь мостов. И говорят, их пропускная способность уже недостаточна. Я не могу вспомнить минуты, когда бы хоть один из них пустовал. И вместе с тем на них не видно пешеходов. Машины, машины, машины. Исключение — гогенцоллерновский мост, где рядом с четырьмя железнодорожными линиями прилепилась асфальтовая дорожка для людей. Я часто возвращался ею домой с работы, каждый раз вспоминая известную здесь гравюру средневекового Кёльна. Он вроде бы все тот же, старый Кёльн! Да нет, не тот. Поубавилось остроконечных башен, появились стеклянные этажерки высотных домов. Я останавливаюсь на середине моста и пересчитываю известные мне шпили церквей: Марии, Марии, еще раз Марии, и еще раз Марии, Урсулы, Цецилии, Куниберта, Мартина… Церквей в Кёльне много. Говорят, их столько, сколько дней в году. Не считал, но похоже на правду. Часть их восстановлена из руин, часть построена заново после второй мировой войны… Реставрация старинных церквей продолжается по сей день… Почти все они были заложены в X–XI веках, как правило на местах захоронения «великомучеников». Неоднократно перестраивающиеся, они тем не менее донесли до нас свою первоначальную романскую внешность — предвестницу готики.
2
На всем протяжении Рейна по обоим его берегам установлены километровые отметки. Цифра «688» означает, что от Боденского озера, откуда берет начало судоходный Рейн, до данной отметки 688 километров.