![Я увожу к отверженным селеньям. Том 2. Земля обетованная [calibre 4.99.5] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/no-cover.jpg)
Я увожу к отверженным селеньям. Том 2. Земля обетованная [calibre 4.99.5]
- Автор: Александров Григорий Матвеевич
- Год: 1978
- Язык: русский
- Год: SPecialiST RePack
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Я увожу к отверженным селеньям. Том 2. Земля обетованная [calibre 4.99.5]». Краткое содержание книги:
Книга была издана в парижском издательстве «Имка-Пресс» в 1978 году. Как сказано в аннотации: «Дантовский стих дал название этому лагерному роману, уводящему читателя в круг гулаговского ада. Это не воспоминание, не «роман» в обычном смысле этого слова, а скорее народный эпос, рассказ о судьбах русских людей, о жизни в нечеловеческих условиях лагерей, о борьбе со злом, за сохранение человеческого достоинства».
очень плохо себя чувствуют, — твердо сказала Любовь Анто
новна.
— Майор Погорелов заявляет, что в больнице нет свобод
ных врачей, а поэтому прибывших заключенных врач не гля
дел. Прикажете отправить их обратно в зону? Нет? — лицо
капитана просветлело. — Оставить здесь? Разрешите от ваше
го имени, товарищ полковник, позвонить начальнику управле
ния, если майор Погорелов не примет этих больных?
— Раз-ре-ша-ю... — выдавил полковник.
В эту минуту в комнату вошел заключенный, одетый в по
ношенные ватные брюки и порыжевшую от времени рубашку.
Увидев начальство, он вытянул руки по швам.
16
— Как стоишь, курвец! — набросился майор на вошедше
го. — Полюбуйтесь на него, капитан. Мотня расстегнута, пуго
вицы на рубашке оторваны, одна штанина короче другой. И
это называется санитар. Капитаном корабля до заключения
служил. Признавайся! Служил?
— Признаюсь, гражданин начальник! Служил! — в глазах
бывшего капитана промелькнуло подобие улыбки, а лицо оста
валось сухим и бесстрастным.
— Гражданин начальник! — заговорила Любовь Антонов
на, обращаясь к Гвоздевскому. Полковник продолжал непод
вижно лежать. — Я к вам, гражданин полковник, — повысила
голос Любовь Антоновна. — Разрешите мне принять больных
с семьсот семнадцатого лагпункта. — Гвоздевский страдаль
чески сморщился и с трудом кивнул головой.
— Зачем же тебе... вам беспокоиться? — спросил майор,
злобно взглянув на Любовь Антоновну.
— Я еще раз спрашиваю, гражданин полковник... — нача
ла Любовь Антоновна, но майор ее перебил.
— А кто ж е останется с больным?
— Начальник управления лагеря приказал звонить к не
му, если возникнут трудности. Я выполняю его приказ. Y боль
ного вместо меня останется другой врач. Вы разрешите позво
нить начальнику управления?
— Звоните, — ответил майор и, немного подумав, добавил,
— Я приказываю вам осмотреть прибывших больных с семь
сот семнадцатой командировки.
— Есть осмотреть больных, — послушно повторила Любовь
Антоновна.
— Y меня к вам личный разговор, доктор. Один на один.
Насчет его здоровья, — счел нужным пояснить майор, кивнув
в сторону полковника. — Вы дура, Ивлева! — заговорил майор,
когда они вышли из домика. — Восемь лет в лагерях и ума
не набрались. Я тебя врачом штатным хотел у себя оставить,
а ты мне в суп серешь. Боишься своего начальника? Ты к нему
не попадешь. Держись за меня, выгоднее.
— Разъясните, гражданин начальник.
— Любой, кто в лагере пробыл полгода, понял бы. А ты:
«разъясните!» Где не надо — вы умные, а где надо — дураки.
Видишь, что я против зеков с семьсот семнадцатой... а ты мазу
17
за них держишь. Выздоровеет полковник и на глубинку загре
мишь. Тут тебе платье ситцевое дали, халат чистый, сыта.
А там? Почему защищаешь зеков? Они твои подельники или
ты снюхалась с ними?
— Я по делу иду одна, гражданин начальник. Капитан
мне безразличен.
— Жалеешь? Подружки они твои?!
— Никак нет, гражданин начальник. В моем возрасте
поздно обзаводиться подругами. Я на них и глядеть не хочу.
Я человек интеллигентный, а они... «Какой бред...» Одна обру
гала меня. Из-за другой в карцер посадили. С третьей я вообще
не разговаривала.
— Почему ж е ты просила полковника за них? Ну есть
там одна гра-а-а-мот-ная... — последнее слово майор протянул
с отвращением, как особо обидную ругань.
— За нее я бы не стала просить никогда. Она придержива
ется ложных взглядов, мы с ней ссорились с первого до послед
него дня.
— Знаю я, что вы, грамотные контрики, лаетесь меле
собой. Но почему ж просила?
— Честно сказать, гражданин начальник?
— Только по-честному, Ивлева. Меня не обманешь.