Легко

— Это место занято? — прошептала ему я.

Он покачал головой и промямлил:

— Было. Но она бросила. Или перестала ходить. Все равно.

С легким сердцем, я вытащила свою тетрадь из сумки. Я пыталась не смотреть на Кеннеди, но это было трудновато, учитывая, что он сидел прямо в поле моего зрения. Каждый раз, как он двигался, его, так хорошо знакомая безупречная рубашка на пуговицах и темно-русая голова, притягивали мой взгляд. Я отлично знала эффект этой зеленой клетки на его поразительные зеленые глаза. Мы с ним знакомы с девятого класса. Я видела, как он изменил свой стиль, перейдя от мальчишеских мешковатых шорт и кроссовок, к приталенным глаженым рубашкам и всегда начищенным ботинкам, и выглядящим всегда, как с обложки журнала. Я замечала, как даже несколько преподавательниц оборачивались, когда он проходил мимо, перед тем, как отвернуться от его идеального, недосягаемого тела.

В одиннадцатом классе у нас был английский вместе. Он сфокусировал свое внимание на мне с первого дня, одаряя меня своей улыбкой с ямочками на щеках перед тем, как занять свое место в классе; приглашая меня, присоединится к его учебной группе, и позже, интересовался моими планами на выходные — становясь, в итоге, частью этих планов. За мной никогда никто так уверенно не ухлестывал. Как президента нашего класса, его знали все, и он в то же время, не поленился в свою очередь узнать всех. Как спортсмен, он был частью бейсбольной команды. Как ученик, он был одним из десяти процентов отличников школы. Как участник дискуссионного клуба, он был популярен за убедительные аргументы и непобедимый рекорд.

И как мой парень, он был спокоен и внимателен, никогда не давил на меня. Никогда не забывал день рождения или годовщину. Никогда не давал мне повода сомневаться в наших отношениях. Как только мы стали официальной парой, он сменил мое имя — и все последовали его примеру, включая меня.

— Ты моя Джеки, — говорил он мне, ссылаясь к жене Джека Кеннеди, который был его персональным идолом и в честь которого был назван.

Он не был ему родственником. Его родители просто странно любили политику. Его сестру звали Рейган, а брата Картер.

Прошло три года с тех пор, как я использовала имя Жаклин, и теперь мне ежедневно приходилось сражаться с тем, чтобы вернуть ту частицу себя, которую я отодвинула подальше ради него. Это не было единственным, от чего я отказалась ради него, ни это было самым важным. Это просто было то, что я могла вернуть.

***

Посреди того, что в течение пятидесяти минут я пыталась избежать пялиться на Кеннеди и тем, что я две недели не присутствовала на занятии, мой мозг был вялый и отказывался подчиняться. Когда класс закончился, я поняла, что мало чего узнала из лекции.

Я последовала за профессором Хеллером к нему в офис, прокручивая в голове различные варианты того, что я скажу, когда буду просить его дать мне шанс догнать группу. До того момента мне было все равно, что я заваливаю этот предмет. Теперь, когда возможность превратилась в уверенность, меня охватил ужас. Я никогда не завалила ни одного класса. Что я скажу своим родителям и своему руководителю? Эта двойка будет у меня в дипломе до конца моей жизни.

— Итак, мисс Уоллис, — Профессор Хеллер вынул учебник и пачку беспорядочных записок из своего потертого портфеля и продолжил двигаться по своему кабинету, как будто я там и не стояла. — Чем порадуете?

Я прочистила горло.

— Порадую?

Устало, он взглянул на меня поверх своих очков.

— Вы пропустили две недели занятий подряд — включая срединный экзамен, и сегодня. Я предполагаю, что вы стоите сейчас у меня в офисе, чтобы объяснить мне, почему вы не хотите завалить макроэкономику. И я, задержав дыхание, жду вашего объяснения. — Он вздохнул, ставя книгу на полку. — Я всегда думаю, что слышал уже все, но иногда меня удивляют. Так что, давайте. Я не могу весь день ждать, и, я думаю, вы тоже.

Я сглотнула.

— Я была сегодня на занятии. Я просто сидела не на своем месте.

Он кивнул.

— Я верю вам на слово, поскольку вы пришли сюда сразу после занятия. Это один день присутствия на лекции в вашу пользу — четвертой части итоговой оценки. За вами все еще числятся шесть пропущенных дней и экзамен.

О, Боже. Из меня как будто вынули пробку, и слова просто полились рекой.

— Мой парень бросил меня, и он в моем классе, я не могу даже видеть его, не то, что сидеть рядом с ним… Боже, я не хотела пропускать экзамен. Теперь я завалю этот предмет. Я никогда в жизни не заваливала предмет. — И как будто этой ужасающей речи было не достаточно, мои глаза наполнились и слезы покатились по щекам. Я прикусила губу, чтобы не всхлипывать и уставилась на его стол, чтобы избежать отталкивающего взгляда, с которым он, я была уверена, смотрел на меня.

Я услышала, как он вздохнул и в тот же момент бумажный платочек появился в поле моего зрения.

— Это ваш счастливый день, мисс Уоллис. — Я взяла платочек и вытерла свои щеки, осторожно поглядывая на него. — Так случилось, что у меня есть дочь, немного помладше вас. Недавно она пережила небольшое скверное расставание. Моя умнейшая, приносящая со школы только отличные отметки девочка, примерно на две недели превратилась в эмоциональный комок, который только и делал, что плакал, спал, а потом плакал еще. Потом, она пришла в себя и решила, что никакой парень не помешает ее шансам на хорошую стипендию. Ради своей дочери я дам вам один шанс. Один. Если вы его упустите, вы получите ту оценку в конце семестра, которую заслужили. Мы понимаем друг друга?