Дневник добровольца. Хроника гражданской войны. 1918–1921

Присутствуя на сеансе «устной газеты», Кузьмин-Караваев слышал хохот всей аудитории в ответ на прочитанную статью «Последних новостей», в которой говорилось об арестах на 30 суток за чтение этой газеты. Докладчик подробно останавливался на деле казненного полковника Щеглова306. За всё время в Галлиполи было 7 казней, в первое время был даже расстрел без суда, причем обстановка была такова, что В.Д. не решается за него упрекнуть генерала Кутепова. Кузьмин-Караваев имел в своем распоряжении копию мотивированного приговора корпусного суда по делу полковника Щеглова; с юридической и формальной стороны он не вызывает возражений. По существу же Кузьмин-Караваев полагает, что едва ли бытовая обстановка была такова, что вызывалась необходимость в применении смертного приговора, ибо если бы большевики прислали десяток агитаторов, то и это было бы безрезультатно. Поэтому едва ли полковник Щеглов не наказан свыше меры содеянного. (Как известно, 1 июля полковник беженского батальона Щеглов был расстрелян за то, что призывал к распылению, бранил армию и начальников, подрывал веру в успех, красную армию расхваливал, называя ее «настоящей русской армией»). Особенно отягчавшим вину обстоятельством суд считал штаб-офицерский чин полк. Щеглова. Если первое время со стороны некоторых офицеров и солдат и раздавались резкие осуждения и высказывались сомнения в юридической и моральной обоснованности применения смертной казни на чужой территории, то к моменту суда над Щегловым эта мера, как крайняя, огромным большинством встречалась без возражений; высказывалось только недовольство утверждением формально обоснованного приговора, часть штаб-офицеров указывала на расстрел пожилого (45 лет) полковника как на революционную меру, «которая подрывает уважение к офицеру», многие говорили, что достаточно «пожилого полковника» осудить и выслать и т. д. Солдаты же говорили: «Коли греть, так уж всех без разбору. Если виноват, так должен и ответить, кто бы он ни был».