Тетрадь в косую линейку

– Я рада, что ты сумел сдержаться, Вить. Не злись. Это жизнь, не ко всем в старости мудрость приходит. Кого-то накрывает волна амбиций, претензий и негатива. Мне жаль, что твоя мать оказалась из их числа, но повлиять на это нельзя. Свобода воли есть у каждого. Кстати, Лиза может помочь ей сейчас этот негатив уменьшить. Если получится, то хоть какой-то потенциал накапливаться начнёт, а то, насколько я поняла, совсем всё печально там стало.

– Печально не то слово. Отвратно это. С какой злобой она о тебе говорила, и как радовалась словам Влады, что ты больше не со мной. В открытую лишь не проклинала, замещала терминами: «воздать по заслугам» и похожими, но вот явно ей хотелось в открытую тебе всяких гадостей пожелать.

– Это хорошо, что сдержалась. А то её пожелания к ней самой могли вернуться. А так всё в пределах разумного. С Лизой как она?

– Как тебе сказать. Сначала воспользовалась моментом и прошлась по тому, что снова гружу её даже на старости лет, не давая отдохнуть. Я тут же прервал, сказал: всё, вопрос снят, никакая помощь не нужна. Тут уже она начала доказывать, что нужна-нужна, и это бессердечно девочку лишать хоть чьего-то участия. От меня его ждать вообще не приходится, Влада беременная. Одним словом, как только поняла, что не настолько ее помощь нужна, чтобы диктовать условия, диктовать их перестала, высказывать претензии тоже, очень конструктивно договорились по итогу: она, если самочувствие хорошее, пару часов в день с девочкой проводит к обоюдному удовольствию. Удовольствия нет, они не встречаются. Причём я предупредил, что и девочка вправе от встречи отказаться. Причём без объяснения причин. Потом мы их познакомили и вроде всё ничего. Лизе санаторий очень понравился, её комната, парк, море, детская площадка. И воспитательница, которую за ней закрепили, тоже милая очень, и вроде контакт у них возник. Так что первая часть прошла на позитиве. А потом мать Владу начала расспрашивать, что да как. Узнала, что мы с тобой не вместе, и тут её сорвало. Типа, ну наконец-то! И дальше была совсем отвратная сцена. Даже вспоминать не хочу. Владу вон спроси, она пусть тебе расскажет. Не зря же сюда её привёл.

Босс полез в карман, достал сигарету, закурил.

– Влада, что там было дальше? – перевела на неё я взгляд.

– Ой, Алина Викторовна, и правда неприятно. Оскорблять Вас Анна Яковлевна стала. И что ведьма, и приживалка, и сучка, и что только не говорила. Я возразить попробовала, а она так агрессивно: «Ты просто не знаешь ещё! Держись от этой стервы подальше. И к дому не подпускай. Она всем жизнь испортит, если подпустить её. Счастье великое, что Витенька прозрел наконец и понял, какую гадину в дом приволок. Она и Ольгу с пути сбить пыталась, и мальчикам голову задурила. Разговаривать со мной перестали, не звонят, лишь бы правду я им про эту тварь не рассказывала. Уж сколько я о том всех святых, чтобы глаза у всех на неё открылись молила! Все свои глаза проплакала. Своё здоровье всё положила. Услышали меня наконец святые наши заступники. Значит, не напрасно была моя жертва, не напрасна». Ну и дальше в том же духе. Просила батюшку вызвать, дом освятить, чтобы духа мол Вашего там не было, и после этого в дом Вас ни в коем случае не пускать. Я, как Вы советовали, сразу на Виктора Владимировича, мол, как он скажет. Она от него требовать это начала. Он уклончиво ответил, что может и позовёт, если время будет. А она тут же истерить начала. Ногой топать, мол, срочно это надо, иначе вновь Вы начнёте колдовство своё наводить. Она столько сил на это положила, а мы результат её трудов зафиксировать не хотим. Ужас одним словом.