Летящий ястреб, рыжая лиса (СИ)

В шатре уже собралось с десяток индейцев. В центре горел огонь, пол устилали шкуры и пестрые одеяла, а вдоль стенок по кругу был натянут разрисованный кожаный полог. В глубине, прямо напротив входа восседал вождь. На голове у него красовался венец из белых перьев с темными кончиками, а одежда была обильно украшена бисерной вышивкой и бахромой. По его левую руку сидели мужчины, по правую — женщины.

Брайан приложил ладонь к груди и склонил голову. Вождь кивнул ему, и он уселся на свободное место среди мужчин. Затем поклонилась миссис Смит, а когда пришел черед Кэтрин, то Черный Медведь окинул ее таким тяжелым взглядом, что по спине пробежал холодок.

Да уж, вождь явно не рад бледнолицей, которая из-под носа умыкнула у него зятя. Кэтрин оробела, но тут миссис Смит взяла ее за руку и усадила на шкуру возле выхода из шатра.

Воцарилось молчание, похоже, все ждали кого-то еще. Кэтрин принялась украдкой глазеть по сторонам. Взгляду было за что зацепиться: с подпорок свисали причудливые обереги, расшитые футляры с оружием и украшенные перьями щиты. Но куда больше ее интересовали женщины. Кто же из них дочь вождя?

Седая старуха отпадает — скорей всего это мать, или какая-нибудь прорицательница. Две индианки в богато вышитых платьях из белой замши? Нет, тоже староваты. Наверное, это жены или сестры Черного Медведя.

Тут старуха откинулась немного назад, и Кэтрин увидела за ней юную деву с распущенными волосами, стянутыми на лбу узорчатой полосой… Похоже, это она. Кэтрин напрягла зрение, невольно пытаясь разглядеть в сопернице какие-нибудь недостатки, но, увы, ни одного не нашла. Гладкое смуглое лицо, высокие точеные скулы, полные вишневые губы — как ни крути, девица очень хороша собой.

«Может, это все-таки не она?» — мелькнула спасительная мысль, но тут их взгляды пересеклись. В черных миндалевидных глазах сверкнула такая злоба, что у Кэтрин больше не осталось сомнений. Это и есть та самая Кими́мела, на которой собирался жениться Брайан.

«Шиш тебе, а не свадьба! — Кэтрин мысленно показала Кими́меле язык, но тут же одернула саму себя: — Ну и чему я радуюсь? Брайан передумал на ней жениться не ради меня, а… просто передумал…»

Ее раздумья прервал шаман, который отодвинул полог и вошел внутрь. На вытянутых перед собой руках он нес какой-то предмет. Кэтрин присмотрелась поближе. Светлое древко, украшенное перьями, лентами и прядями волос; набалдашник из полированного красного камня… Что это? Трость? Но тут она заметила легкий дымок, и поняла, что это — курительная трубка.

Пройдя в глубь шатра, шаман с великим почтением повёл трубкой вверх, по четырем сторонам света и вниз, после чего протянул трубку вождю.

Черный Медведь принял подношение и, затянувшись, выпустил из рта клубы дыма. Повеяло горько-сладкой смесью табака и какой-то травы. Затем вождь передал трубку сидящему возле себя старику. Тот неторопливо втянул дым и, прикрыв глаза, неспешно выдохнул.

Трубка перекочевала к следующему индейцу — молодому и нервному. В отличие от своих соплеменников, сидящих неподвижно как статуи, он беспокойно вертел головой, то и дело цепляясь закрепленными в волосах перьями за полог. Взяв трубку, юноша сильно затянулся, резко выдохнул, затем протянул ее Брайану.

Однако тот, вместо того, чтобы курить, растеряно огляделся по сторонам. Он произнес несколько слов, после которых в шатре повисло гробовое молчание.

Увидев, как нахмурился вождь, Кэтрин повернулась за разъяснениями к миссис Смит.

— Чета́н сказал, что болен хворью бледнолицых и боится всех заразить, — вполголоса проговорила «свекровь». — Он отказался от трубки. Это очень плохо. Дурной знак.

— А что, было бы лучше, если бы все подхватили от него эту заразу? — прошептала Кэтрин.

Миссис Смит буркнула что-то невнятное и замолчала.

Брайан передал трубку дальше, а сам бросил под ноги вождю какой-то предмет. Это был небольшой обруч из прутьев, с которого свисало нечто вроде пакли.

— Я отомстил за твою дочь, великий вождь, — перевела «свекровь». — Это скальп бледнолицего, который ее убил.

Тут до Кэтрин дошло, что это вовсе не пакля, а волосы Джима Бастера, которого Брайан прикончил тогда в лесу. Но почему же он сказал: «Я отомстил за твою дочь»? Разве дочь вождя — не та красивая девка, что сейчас пожирает Брайана алчным взглядом?

— Он говорит о Вино́не — старшей дочери Черного Медведя, — в ответ на немой вопрос пояснила «свекровь». — Ее убили бледнолицые пять зим назад.

Черный Медведь задал Брайану какой-то вопрос. Тот протянул ему амулет, найденный на шее у Бастера, и, судя по всему, стал рассказывать, как ему удалось отыскать убийцу.

Вождь и остальные индейцы одобрительно кивали, слушая его слова, только дерганый молодой человек хмурился, недовольно сжимая губы. Когда Брайан прервался, юноша заговорил, отрывисто и сердито.

— Летящий Ястреб отказался курить с нами трубку, — перевела миссис Смит. — Откуда мы знаем, что он не лжет?

— Пускай он говорит дальше, а мы послушаем, — спокойно ответил Черный Медведь.

Брайан достал карту и, разложив ее на полу, принялся что-то втолковывать своим соплеменникам, водя пальцем по переплетениям извилистых линий. Из потока незнакомых слов чаще всего встречались «ваши́чу» и «ма́зачанку», и вскоре Кэтрин догадалась, что первое, должно быть, означает «бледнолицые», а второе — «железная дорога».