Железный Гулаг

– Двадцать пять процентов от стоимости найденных драгоценностей, мне государство гарантирует? – спросил я с ехидцей.

– «Максимыч» больше для нас делает, – серьёзно пояснил Володя, – Но ты можешь оставить находку себе. Потаскаешь с собой, пока не надоест, а потом сдашь. Я вот два года стограммовый кусок в кармане носил, жалко было расставаться. И, в конце концов, отдал.

Я промолчал. Логика в словах ребят, конечно, присутствовала, но моего доверия после шутки с мертвецом и змеёй, они больше не заслуживали.

Без перекуров и лишних разговоров, бригада сразу взялась за дело. Мы прошли по тоннелю из четырнадцати колец и упёрлись в землю. Мага и Женька начали копать снизу, по контуру кольца вглубь.

– Колёса у секции потом, когда тоннель закончим, отвинчиваются и убираются изнутри, – пояснял Ванька, пока мы с тачками ждали своей порции грунта, – вся эта «змеюка» ложится на плитку, замазывается цементом, стягивается и скрепляется пластинами. Бомбы под размер изготовляют, два в диаметре и пять в длину, они на специальных тележках с рессорами мягонько едут до места назначения, прямо как метро.

– А как же проводку к ним подводят?

– Тоже после всех работ. Её пропускают через дыру в полу «челнока» и крепят основательно строго вертикально по центру под крышей. Грунт уже не падает, и трос с кабелем никто не задевает, он как нитка в обручальном кольце. Сам «челнок» остаётся в шахте постоянно в рабочем состоянии. В любое время можно подняться к «закладкам», подкорректировать что-то, или, вообще, полностью заменить заряд. Но нас уже сюда не пускают. Мы только бомбы раскатим по тупикам и на этом задача выполнена. Затем приезжают военные «спецы», монтируют электронику, подключают к общей системе. А вход в тоннель бетонируют и устанавливают железную сейфовую дверь с сигнализацией.

– Ясно.

Подошла наша очередь. Володя заполнил мою тачку землёй до краёв, а я докатил её к «челноку» и опрокинул в зарешеченную дыру посредине. Ничего не выдумывая и никуда не сворачивая. Вот так просто! Полтора часа мы примитивно сбрасывали грунт вниз, а после с Ванькой подменили Магу и Женьку, обменяв тачки на лопаты и кирку. Здесь, наконец, стал окончательно понятен смысл слова «кроты». Рыть надо было, не останавливаясь. На участок, в почти три метра в диаметре и два в длину, отводилось около трёх часов. Остальное время шло на укладку плитки, перекатывание всех секций и на дорогу. Пыль стояла повсюду, дышалось трудно, особенно тем, кто роет. Плюс ко всему постоянная тридцатиградусная температура, не досаждавшая сначала, в дальнейшем выжимала всю жидкость из тела. Четыре двадцатилитровые канистры опустошались за смену полностью.

Укладывание плит тоже имело свою специфику: капитальная их утрамбовка никак не сочеталась с устойчивостью верхнего грунта. Заносили и клали плиту четверо, а оставался один человек, и очень аккуратно, резиновой киянкой и ногами вдавливал и выравнивал её. Остальные с лопатами стояли готовые вмешаться в случае обвала. Иногда ещё один подходил, помогал приподнять плиту, если нужно было подсыпать грунт под какой-нибудь край.