Наследница огненных льдов

– В первый, – призналась я.

– Эко далеко вас занесло, – глубокомысленно заметил кочегар, видимо, оценив мою южную внешность. – Да не бойтесь вы, скоро дойдём до Квадена. Котлы шпарят на всю катушку, к вечеру пристанем к берегу.

Какая замечательная новость. Мне уже не терпелось увидеть землю и ступить на статичную поверхность, вот только белая стена облаков была уже совсем рядом. Я словно заворожённая наблюдала, как невесомые волокна отрываются от общей массы и несутся в сторону парохода, а верхняя кромка пелены поднимается всё выше и выше.

Всего несколько минут, и судно обволок плотный туман. Голубизна неба в просветах скоро пропала, и всё вокруг окутало белой мглой. Морскую гладь невозможно было разглядеть, как и льдины, что могли ударяться о борт. А если в тумане притаился айсберг, и сейчас он идёт на нас?

Я стояла на палубе, а об лицо ударяли мелкие частички холодной воды, больше похожие на пыль. На ворсинках собольего меха, которым было обшито моё пальто, уже появились крупные капли влаги, и я решила, что самое время вернуться в каюту, чтобы согреться и обсохнуть.

– Что-то у меня нехорошее предчувствие, – призналась я Бруму, сев на разорённую кровать.

– Ясное дело, – хмыкнул он, – Полуночные острова уже близко. Что в этом может быть хорошего?

Я подошла к иллюминатору, желая посмотреть, что же творится снаружи, но ничего кроме дымки и мороси, чьи крупинки становились всё больше и белее, не заметила.

День подходил к концу. В каюте заметно потемнело, вот только электрическое освещение вновь не работало – видимо всю энергию паровых котлов забрала себе румпельная машина, чтобы ускорить ход судна, а электрогенераторам с пассажирами не досталось ничего.

Глянув с тоской на керосиновую лампу, я отыскала в ящичке тумбы коробок спичек, и на этом моя решимость иссякла. Куда подносить открытый огонь? Как вообще работает эта лампа?

– Ой, уйди, не позорься, – залез на тумбу Брум и потеснил мои руки в сторону от лампы.

Я озадаченно смотрела, как хухморчик поднимает стеклянный плафон, фиксирует его в подвешенном положении, потом берёт спичку и, придерживая коробок ножками, чиркает серной головкой по тёрке. А затем он поднёс горящую щепку к фитилю лампы, и тот вмиг загорелся. Как же ловко Брум покрутил вентилем и подрегулировал яркость пламени. Всё, дело сделано, теперь можно опустить плафон и, глядя на меня, со значением вопросить:

– Ну и что бы ты без меня делала?

– Спаситель мой, – улыбнувшись, потеребила я его по мохнатой макушке. – Без тебя я буду жить в голоде, холоде и темноте.

– Вот именно, – пробурчал хухморчик. – Если ты лампу не можешь зажечь, то как же ты её будешь чистить?

– Этим могут заняться и стюарды.

– Да не на пароходе, бестолочь – на острове. Или ты думала, там есть электричество?

Если честно, то да, именно так я и думала.

– А что же ты раньше не сказал? – попрекнула я Брума. – Ты же меня так отговаривал от этой поездки. Мог бы и упомянуть про отсутствие удобств. Я бы тогда крепко задумалась.